Манхэттенский гримуар - Сэнди ДеЛука

Даниэль стоит в дверях — очки на кончике носа. Рубашка расстёгнута, волосы — всё ещё влажные от снега — растрёпаны. Они выглядят мягкими.

— Да, я собиралась зайти к ним, посмотреть, что происходит. Его подруга варит разные снадобья в своей большой кастрюле. Не думаю, что это куриный суп или что-нибудь питательное.

Даниэль заходит на кухню дальше, засовывает руки в карманы и прислушивается к металлическому звуку, доносящемуся снизу. — Пойду с тобой. Может, ему нужна помощь. Трубы замерзают в такую погоду. Похоже на что-то нехорошее. Не знаю, что с ними происходит до замерзания, — но лучше проверить.

— Сядьте, выпейте чаю. Никуда не денемся — так что согрейтесь сначала.

— Слушаюсь, мэм. — Он выдвигает стул и улыбается.

— Вы всё ещё злитесь на меня?

— Слушайте, Рико — особенный парень. Не хочу с вами спорить — сейчас, пока нам, бог знает сколько, придётся провести вместе вот так, — но думаю, арест — большая ошибка. Кто-то его подставил. Кто-то облажался.

— Думаете, это я облажался? — Он не смотрит на меня — просто смотрит на руки.

— Я много думала. Думаю, это сестра всё подстроила. Думаю, она поиграла людьми и их жизнями. Мне приснилась она сразу перед тем, как вы пришли. Это было так реально — как будто она не мертва. Может, у неё были эти магические способности, и она напихала всего мне в голову — как…

— Тело так и не нашли, но нашли её кровь — много. В нашем теле только восемь пинт. Она вытекла на полу в той церкви. — Он вздыхает. — Она мертва, Джина, поверьте.

— Она резала себя и смотрела, как кровь капает, — позволяла ей литься в чашки и бутылки и всякое такое. Может, она её сохраняла. — Вижу, как она медленно проводит ножом по животу, говорит, что боль заставляет её чувствовать себя живой. Вижу, как она опускает блузку с плеч, открывая шрамы. — Она делала это годами. Возможно…

— Думаете, ваша сестра была настолько безумной? — Он машет рукой — как будто отметает мои слова.

— Да. Да, думаю.

Даниэль не отвечает. Он ушёл в мысли, пока я наливаю горячую воду в кружку и кладу пакетик. Как будто стена вокруг него — как будто он отгородился от остального мира. Ставлю чай перед ним, он смотрит в коричневую жидкость. Он видит там что-то? Отворачиваюсь и наливаю себе кофе — добавляю сахар и молоко. Пью молча.

В доме тихо. Улицы молчат. Я сижу напротив Даниэля. Он всё ещё смотрит в свою кружку. Куда он ушёл? Обратно к уликам? Прокручивает их в уме? Могла ли Элли подставить Рико? Я не жалею, что рассказала Даниэлю о том, что Элли делала со своей кровью. Не жалею, что верю в её безумие, в её способности вызывать зло — и даже мёртвых.

Жаль, что шторм не кончится. Жаль, что все они не кончатся.

18

Я мою кружки и убираю их. Даниэль не произнёс ни слова с тех пор, как мы говорили о безумии сестры, о возможности её причастности к убийствам и о том, что она может быть жива. Он сидел глубоко в мыслях, пил чай. Потом пошёл в гостиную — книга под мышкой, очки на кончике носа.

Жаль, что он не кашлянет, не окликнет меня, — но слышу только звук переворачиваемых страниц каждые несколько минут и звук его тела, меняющего позу в кресле. Закрываю дверцу шкафа, закрываю кран и слушаю, как стонут трубы. Решаю проверить — всё ли Даниэль хочет идти со мной вниз. Нужно нарушить тишину. Убрав полотенце, направляюсь в гостиную и вижу — он глубоко погружён в книгу. Проводит рукой по волосам и переворачивает страницу. Я прокашливаюсь. — Всё ещё идёте со мной?

Он смотрит на часы. — Да, не заметил, как поздно стало. Хорошая книга. — Откладывает на подлокотник, встаёт, потом идёт за мной к двери.

Я открываю дверь, заглядываю в коридор и прислушиваюсь. — В доме тихо.

— Слышал, как кто-то поднимался по лестнице и вошёл в квартиру в конце коридора. Не могу поверить, что люди выходили в такое.

— Дэйв Суза, — говорю ему. — Он единственный на этом этаже, работает в моём офисе. Эта работа — вся его жизнь. Он придурок, получает удовольствие, унижая подчинённых при всех. На прошлой неделе мы с ним повздорили. — Вижу, как Даниэль грозит мне пальцем и насмешливо ухмыляется — передние зубы выступают над губами. — Эй, я всё ещё учусь. Работа в офисе у меня — это постоянные пробы и ошибки. Я послала его куда подальше.

Даниэль слегка смеётся. — Знаю таких. Обычно это парни, которых в школе задирали. Теперь они думают, что знают всё. Самоутверждаются, унижая других.

— Наверное, он шёл домой пешком в снегу. Жмот — никогда не вызовет машину или не возьмёт автобус. Я почти вижу, как он бредёт по Бродвею с этой тупой рожей, которая у него всегда на лице.

— Дайте ему поблажку. Сегодня ночью, наверное, ничего не ходит, — может, выбора у него не было.