Еще более больные ублюдки - Мэтт Шоу

- и я не мог сказать точно, было ли оно там после того, как я очнулся в кровати, или я только сейчас вспоминаю это впервые. Трудно сказать. Мои воспоминания такие запутанные; все вразброс. Насколько я знаю - я очнулся в больнице и не вспоминал причины, почему я там, до сих пор. Маловероятно, но возможно.

Папа не пришел меня навестить. Он даже не позвонил. Он избегал меня. По крайней мере теперь я знаю почему. Зная, что я не мог вспомнить, как туда попал, он, наверное, не хотел появляться на случай, если это освежит мою память. Он даже не разрешил мне остаться у них дома на какое-то время. Мне сказали, что я не должен оставаться один в течение двадцати четырех часов, и мама сказала, что присмотрит за мной. Ей пришлось приходить в мою крошечную квартиру, чтобы сделать это. Что ж, теперь у него нет выбора, кроме как впустить меня. Мне нужно остаться с ними. Мне нужно убежище, пока я пытаюсь прийти в себя после того, через что прошел... Забыть вкус плоти, к которому я привык.

Нельзя больше откладывать. Нужно убраться с открытого места. Нужно запереться.

Я открыл дверцу машины и решительно направился к дому мамы и папы. Дверь открылась как раз, когда я подошел; папа собирался на работу. Он подпрыгнул при виде меня. Неужели я выгляжу так страшно?

- Что ты здесь делаешь? - прошипел он.

Столько враждебности. Я пытаюсь вспомнить, знал ли я, что он трахается за спиной у мамы, до нашей конфронтации, которая привела меня в больницу. Что еще важнее, знал ли папа, что его заметили? Это объяснило бы, почему он так меня ненавидел и был полон решимости выгнать меня из дома. Или я просто сам все подгоняю, нахожу оправдания и причины, почему он такой мудак по отношению ко мне? Нужно перестать пытаться разобраться в прошлом и сосредоточиться на будущем. Это приносит мне только жуткую головную боль; если только это не симптомы из-за отсутствия наркотиков в воде, которую я пил?

- Мне нужно поговорить с тобой, - сказал я.

Он вышел из дома и закрыл дверь, прежде чем мама меня услышала.

- У нас было соглашение, - сказал он.

Он начал идти к своей машине, ключи в руке. Я окликнул его. Он повернулся и сразу заметил пистолет в моей руке.

- Нам нужно зайти в дом. Cейчас же, - сказал я ему.

- Какого хрена ты делаешь? - спросил он.

Входная дверь открылась - заставив меня подпрыгнуть - и появилась мама:

- Ты забыл... - она замерла, когда увидела меня стоящим там. Я не уверен, удивилась ли она, увидев меня, или удивилась, увидев пистолет. - Что происходит? - спросила она.

- Мне нужно поговорить с вами обоими. Пожалуйста.

Папа посмотрел на маму. Она отступила от двери, придерживая ее для меня. Я не стал ждать словесного приглашения и вошел в дом, за мной плотно следовал папа. Он закрыл за собой дверь. Мама провела меня в гостиную.

- Что случилось? - спросила она. - Почему у тебя пистолет? Ты выглядишь ужасно... Что происходит? Я пыталась дозвониться до тебя уже несколько дней, даже заезжала к тебе в квартиру! Где ты был?

- Просто сядьте! - крикнул я.

Крик, который заставил маму подпрыгнуть и даже меня самого удивил.

- Положи этот долбаный пистолет! - прошипел папа. - Ты пугаешь свою мать!

- Дорогой - что с тобой произошло? Где ты был?

Мама села на диван. Я повернулся к папе и смотрел на него, пока он тоже не присоединился к ней на диване. Я не сел. Я стоял у камина, не зная, с чего начать. Где бы я ни начал, я знал, что это будет звучать крайне неправдоподобно.

- Пожалуйста, поговори с нами, - сказала мама.

- Хорошо. Хорошо, - я повернулся к папе. - Моя память уже не та, что была, - сказал я ему. Он не ответил. - Надеюсь, ты сможешь мне помочь, - продолжил я.

Мама посмотрела на папу, будто пытаясь побудить его ответить.

- Я помню, как видел тебя с той женщиной, - продолжил я, - я помню, как видел, что ты ее целуешь, но я не могу вспомнить, был ли ты всегда мудаком по отношению ко мне или стал таким, когда узнал, что я знаю о твоей интрижке...

Мама продолжала смотреть на папу. Опустошение ясно читалось на ее лице.

- Что? - спросила она его.

- Я не знаю, о чем он говорит, - сказал папа, его лицо покраснело.

- Знаешь... - я повернулся к маме. - Ты помнишь, когда ты приехала забрать меня из больницы? У меня был несчастный случай, но никто толком не знал, что произошло... Что ж, папа знал. Папа это устроил.

Он повернулся к маме:

- Я не знаю, о чем он говорит.

- Знаешь... Мы разговаривали, я спросил тебя об этом, ты меня толкнул, я ударился головой о стену и потерял сознание. Я предполагаю, что ты позвонил в скорую перед тем, как исчезнуть? Правильно? То есть ты явно не поехал со мной. Если бы поехал... Нам не пришлось бы звонить маме. Я бы не очнулся в больничной кровати один...

- Это правда? - мама больше не выглядела опустошенной.

Она смотрела на него с отвращением.

- Так что мой первоначальный вопрос - чтобы помочь прояснить мои воспоминания - было ли хоть когда-нибудь время, когда ты меня любил, или ты всегда меня ненавидел? И было ли время, когда ты любил маму, или ты всегда ей изменял? Я просто думаю - если я собираюсь пережить то, что происходило со мной последнее время - мне нужно в голове привести все в порядок.

- Я не знаю, чем ты занимался последнее время, я не знаю, где ты был - или что ты курил - но... Что бы ты там ни думал, что знаешь... Ты явно все перепутал. Возможно, тебе стоит меньше смотреть фильмы и телешоу? - сказал папа. Его голос был низким, почти угрожающим. Я не волновался. Я даже не был слегка обеспокоен. Я побывал в местах, которые он даже не мог себе представить, и - несмотря на желание двигаться дальше со своей жизнью - я был более чем счастлив дать ему почувствовать вкус того, через