Вызов Хроноса - Ирина Малаховская-Пен

выйти за свою магическую занавеску. Он живой человек, они только с утра виделись с ним в Запрудном. Это Надин фокус, она втаскивала Соболева внутрь, потому что не могла выйти. Но что происходит сейчас? Чернова в деревню затащила Надя? Простите, а ей-то он зачем?

Положив руку на непробиваемый барьер, об который машины бьются, Соболев ждал, что его тоже заволокут в Позднее, кто бы там не стоял за призрачной стеной. Но чем дольше ждал, тем яснее становилось, что всё пошло не по плану. Черт бы побрал этого Чернова! Зачем он полез щупать барьер? Чтобы убедиться, что ему не показалось утром? Что тут и правда творится что-то мистическое? Так злился Соболев и ждал у моря погоды. Ему даже думать не хотелось о том, что его надули. Пообещали расколдовать за то, что он найдёт, поймает и привезёт человека. Ни в чём не повинного, к слову говоря, человека-то.

Что толку стоять и ждать? Никто, судя по всему, не собирался затаскивать Костю за барьер. Ему стало противно, что он такой лопух. Соболев убрал руку с невидимой ограды, и повернулся, чтобы пойти к машине. То ли ему показалось, потому что надежда никак не хотела сдыхать, а то ли правда за спиной он услышал шаги. Вот только обернуться и посмотреть не успел – тело пронзила боль, от шеи и по всем тканям. Дёрнувшись, Соболев начал оседать, глаза его закатились. Последняя мысль перед тем, как наступила темнота, была почему-то о Наде. Где ты, Надя? Со мной что-то случилось. Спаси меня…

Соболев открыл глаза и ничего не понял, кроме того, что ему дискомфортно. Что с ним? Где он? Вокруг была кромешная тьма. Он пощупал карманы в надежде найти сотовый, и… нашёл. Тут же Соболев вспомнил, что последним отложилось в памяти: он около Позднего, отчаявшись увидеться с Беловым, идёт к своей машине, слышит сзади шаги. Но обернуться не успевает – тело пронзает судорожная боль, и дальше Костя не помнил ничего. Его чем-то вырубили, он мог лишь предположить, что шокером. Телефон, который показывал отсутствие сети, тем самым подтверждал, что Соболев находится в богом забытом Позднем.

Интересно, есть ли смысл орать и звать на помощь? Костя включил фонарь на телефоне и попытался осмотреться. Он лежал на диване в комнате. Кроме дивана в ней не было ничего. Только ведро одиноко стояло в дальнем углу. Всего комната была метров девять, наверное. Квадратных, имеется в виду, метров. Окна не было точно, а вот дверь Соболев увидел. А возле двери выключатель. Да ладно! Неужели сработает? Он неуверенно встал с дивана и подошёл к стене, нажал на белую коробочку. Комнату осветила тусклая лампа под потолком. Костя решил заодно и дверь подёргать – было заперто, разумеется. Ну, и кто его сюда упёк? Этот кто-то выходил за барьер, значит, живой человек. И кому Соболев понадобился тут? И зачем? А если… тут он похолодел от ужаса, и тут же услышал, как заколотилось, запрыгало сердце. Фу-ух! Живой… он жив, его не превратили в жуткое, пожирающее людей чудовище.

Костя подумал, и решил, что не будет стучать в дверь и орать. Займёт позицию выжидающего. Сами придут, и сами всё объяснят, кто бы за этим ни стоял. Проблема была в том, что хотелось пить. Ведро-то они ему поставили, а вот воды оставить не догадались. А ведь он живой. Он пить хочет. А скоро захочет ещё и жрать – они с Морозовым весь день мотались, толком не поели ничего. Одну шоколадку на двоих, которую Чернов купил себе на закуску, но благородно пожертвовал им на обратном пути, можно было не считать.

За дверью послышались шаги. Щёлкнул замок, и весь проём открывшейся двери занял силуэт здоровенного детины. Он держал в руке небольшой пакетик. Увидев Соболева, мирно сидящего на диване, мужик кивнул и закрыл за собой дверь.

– Давай только без глупостей, – предупредил он Костю.

«Без глупостей, а сам даже не вооружён», – подумал Соболев, шаря по нему глазами. Вошедший понял, что пытается отыскать пленник, и тихонько хихикнул.

– Дурак ты! Да я тебе разок кулаком по макушке дам, и всё. Компот с кутьёй. А мне бы не хотелось, честно говоря. Одного монстра на деревню вполне достаточно.

Он подошёл к дивану и протянул Соболеву здоровенную ручищу:

– Игорь.

– Костя.

– Да я знаю, – махнул рукой мужик и присел. – Кстати о монстрах. Тебе тут просили передать. Учти, я здорово рискую, но и спорить с ней не хочу.

Игорь сунул Соболеву пакет. Там лежала бутылка воды, пакет с бутербродами и свёрнутый вчетверо листок бумаги с ручкой. Костя развернул записку. На листке было написано: «Постараюсь вытащить тебя. Напиши, что узнал по поводу рисунка». Он покрутил бумагу в руке и спросил у Игоря.

– Ты читал?

– Да боже упаси! – перекрестился Игорь. – Я её боюсь.

Последнюю фразу он шепнул и огляделся по сторонам, будто Надя могла притаиться где-то в углу комнаты. В которой даже мебели не было, кроме дивана.

– Ты давай, пиши скорее. Она сказала, что будет ответ. И это… съешь и выпей всё при мне, я мусор уберу. Чтобы, не дай бог, Марк не узнал.

– Игорь, ты такой здоровый бугай, а всех боишься, – усмехнулся Соболев, написав Наде ответ:

«Это бог времени Хронос. Он может управлять временем. Может, Белов хотел отмотать назад?» – постарался тоже покороче. Хотел ещё сократить Белова до одной буквы «Б», но решил, что это уж вообще шпионский детектив получится. Шифровка, а не записка. Соболев свернул листок и вернул Игорю. Он съел бутерброды и выпил воду, чтобы «не дай бог Марк не узнал». Игорь молча ждал, не ответив на претензию, что он всех боится. Тогда Костя решил уточнить ещё один момент:

– Так меня Марк сюда запер?

– Ага. Поел? Давай пакет и бутылку.

– Игорь… а ты не знаешь, чего ему надо, Марку, а?

– Да кто же его знает.

Бугай сложил мусор в пакет и направился к двери. Однако вместо того, чтобы выйти, остановился и повернулся к Соболеву.

– А ты правда тот Надькин хахаль? Который деревню год назад спалил?

Костя кивнул.

– Ишь ты. А ещё удивляется, чего Марк его запер. Там люди живые были. Да тебе одной смерти за это мало. И опять вернулся. Чего вот ты вернулся?

– А сам-то ты что тут делаешь? На вечную