Миры Роберта Чамберса - Амброз Гвиннет Бирс

Камилла ставила единственную красную розу в узкую хрустальную вазочку на туалетном столике.

В зеркале она поймала взгляд Кассильды.

— Хорошо спала, Кассильда? Мне показалось, я слышала, как ты вскрикнула, как раз перед тем, как я постучала.

— Наверное, кошмар. Но спала я хорошо. Обычно мне это не удаётся.

Там её заставляли принимать таблетки, чтобы уснуть.

— Ты проснулась, Кассильда? Мне показалось, я услышала ваши голоса.

Миссис Кастень улыбнулась с порога и подошла к кровати. Одета она была почти так же, как накануне вечером.

— Я не хотела спать так долго, — извинилась девушка.

— Бедное дитя! Ничего удивительного, что после всего пережитого ты столько проспала. Хватит ли у тебя сил съесть немного супа?

— Мне действительно пора идти. Я и так слишком вас стеснила.

— И слышать больше этого не хочу, дорогая. Конечно же, ты останешься у нас, пока не окрепнешь.

Миссис Кастень села рядом на кровать и приложила холодную ладонь к её лбу.

— Кассильда, да у тебя лицо просто пылает. Надеюсь, у тебя не начинается жар. Посмотри, даже руки дрожат!

— Я чувствую себя нормально.

На самом деле это было не так. Ей и вправду казалось, что у неё жар, а мышцы болели настолько, что она не была уверена, сможет ли ходить. Дрожь её не тревожила: от уколов, которые ей делали каждые две недели, она всегда начинала трястись, и тогда ей давали маленькие таблетки, чтобы это прекратить. Сейчас таблеток у неё не было, но срок следующей инъекции как раз подходил, а значит, действие предыдущей вместе с побочными эффектами скоро должно было пройти.

— Я принесу тебе укрепляющего средства, дорогая. А Камилла принесёт хороший питательный суп, и ты обязательно должна постараться поесть. Бедная Кассильда, если мы не будем как следует за тобой ухаживать, боюсь, ты можешь серьёзно заболеть.

— Но я не могу так вас обременять, — запротестовала она скорее из вежливости. — Мне правда нужно идти.

— Куда же, бедное дитя?

Миссис Кастень серьёзно взяла её за руки.

— Тебе есть куда идти? Есть кто-нибудь, кому ты хотела бы сообщить, что с тобой всё в порядке?

— Нет, — призналась она, стараясь, чтобы всё звучало правдоподобно. — Идти мне некуда, и никого, кто был бы мне дорог, нет. Я ехала дальше вдоль побережья, надеялась найти работу на курортный сезон. У меня есть одна-две старые подруги, у которых можно пожить, пока не устроюсь.

— Вот видишь. Значит, нет совершенно никакой причины, почему бы тебе не остаться здесь, пока силы не вернутся. Возможно, я даже сама смогу найти тебе место. Но об этом мы поговорим позже, когда ты поправишься. А пока ложись обратно на подушку и позволь нам о тебе позаботиться.

Миссис Кастень наклонилась и поцеловала её в лоб. Губы у неё были прохладными.

— Какая же ты хорошенькая, Кассильда, — улыбнулась она и похлопала девушку по руке.

Та улыбнулась в ответ и ответила на крепкое пожатие.

Она не заметила в доме ни телевизора, ни радио, а такая старомодная чудачка, как миссис Кастень, наверное, даже газет не читала. И даже если та слышала об аварии автобуса, она явно была слишком счастлива появлению гостьи, нарушившей её одинокую жизнь, чтобы задумываться о том, не беглянка ли перед ней, — если, конечно, её вообще не записали в число утонувших. Лучшего места, чтобы спрятаться и переждать, пока всё уляжется, она не могла и пожелать.

Укрепляющее средство имело горький лакричный привкус и навевало сонливость, так что вскоре после того, как Камилла унесла поднос, она снова заснула. Несмотря на то что весь день она проспала, жар и изнеможение снова утянули её в сон — только прежний долгий отдых лишил этот сон благодатного забытья. Снова пришли тревожные сновидения.

На этот раз они куда острее впивались в сознание. Ей снилась доктор Арчер — суровое лицо и широкие, почти мужские плечи нависали над её кроватью. Запястья и щиколотки были пристёгнуты к четырём углам кровати мягкими кожаными манжетами. Доктор Арчер отчитывала её, а санитарки задирали юбку и стаскивали трусики. В руке доктора блеснул шприц. В ягодицу впилась острая боль.

Она снова сопротивлялась, но без толку. Доктор Арчер кричала на неё, а грузная медсестра затягивала последние пряжки смирительной рубашки, прижимавшей руки к груди в объятиях, лишённых всякой нежности. Ремни были затянуты так туго, что почти не давали дышать. Она не разбирала слов доктора Арчер, но узнала иглу, из которой брызнула струйка жидкости, прежде чем та вонзилась в её тело.

Её крепко привязали к узкой кровати. Она смотрела в серый потолок, пока её катили по коридорам в особую комнату доктора Арчер. Потом они остановились. Приехали. Доктор Арчер снова наклонилась над ней. Укол в руку, когда игла вошла в вену. Беспомощный стремительный провал под действием лекарства. Доктор Арчер улыбается и поворачивается к своему аппарату. Ток взрывается внутри туго стянутого ремнями черепа; тело выгибается, рвётся из фиксаторов, а крик душится резиновым кляпом, зажатым между зубами.

Но лицо, которое теперь склоняется над ней, уже не принадлежит доктору Арчер. И руки, трясущие её за плечи, не жестоки.

— Кассильда! Кассильда! Проснись! Это всего лишь кошмар!

Светловолосое, голубоглазое лицо Камиллы наконец обрело чёткость перед её пробуждающимся взглядом.

— Всего лишь кошмар, — успокаивала Камилла. — Бедная моя.

Руки, державшие её за плечи, поднялись выше, убрали чёрные волосы с глаз, обхватили лицо.

Камилла склонилась и нежно поцеловала её в пересохшие губы.

— Что случилось?

Миссис Кастень в ночной рубашке, со свечой в руке, встревоженно вошла в комнату.

— Бедной Кассильде приснился кошмар, — сказала Камилла. — И лицо