Кровь и Белые хризантемы - Ольга ХЕ

Лео заслонил её собой полностью.

— Это абсурд! — его голос гремел под сводами коридора. — Я сам…

— Именно это и предстоит выяснить, лорд Грифон, — перебил его Вартур. — На слушании. Завтра, на рассвете. Я советую вам хорошо отдохнуть. И подумать о своих показаниях.

Стража удалилась, оставив их в оглушительной тишине. Лео развернулся к Вайолет, его лицо было искажено яростью, но в глазах читался страх. Не за себя. За неё.

— Они не посмеют… — начал он, но Вайолет положила руку ему на грудь, чувствуя, как бешено бьётся его сердце.

— Посмеют, — тихо сказала она. — Это политика. Твой отец не здесь, чтобы их сдерживать. Дом Ястреба наносит удар. Они хотят не просто разлучить нас. Они хотят уничтожить мой род окончательно и дискредитировать тебя, показав тебя слабым, находящимся под влиянием.

В ту ночь они не спали. Лео метался по комнате, строя планы защиты, угроз, требования вызвать отца. Вайолет же сидела, укутавшись в покрывало, и думала. Она вспоминала строки из трактата. «Кровавый Гипноз» оставлял следы — специфические изменения в ауре жертвы, которые могли обнаружить опытные магистры. Она была чиста. Но докажет ли это что-то Совету, где у Ястребов были свои люди?

— Я не позволю им тебя тронуть, — поклялся Лео, опускаясь перед ней на колени и сжимая её руки. — Ни за что.

Она посмотрела на его сведённое беспокойством лицо, на его глаза, полные решимости и страха. И поняла, что это не просто нападение на неё. Это была атака на их хрупкий, только что родившийся союз. На доверие, которое они с таким трудом построили.

Рассвет застал их у окна, стоящими плечом к плечу и смотрящими на просыпающийся город. Предстоящая битва будет вестись не на мечах, а словами и интригами. И от её исхода зависело не только их будущее, но и сама природа их связи — будет ли она признана добровольным союзом или объявлена преступным колдовством.

Они шли на заседание Совета, держась за руки. Его ладонь была твёрдой и уверенной. Её — прохладной, но не дрожащей. Пузырь их счастья лопнул, но на его месте возникла новая реальность — реальность, где им предстояло сражаться за своё право быть вместе против целого мира, готового их разлучить.

Глава 16: Крепость

Холодное утро застало Вайолет уже на ногах. Она стояла посреди комнаты, пока служанка застёгивала на ней платье — не алое и не золотое, а глубокого тёмно-синего, цвета ночного неба перед грозой. Это был её молчаливый вызов, её компромисс между требованиями дома Грифонов и её собственной сутью. Ткань была тяжёлой и дорогой, но сегодня она чувствовала её вес не как бремя, а как доспехи.

В дверь постучали. Негромко, но уверенно. Прежде чем она успела ответить, дверь открылась, и на пороге возник Лео.

Он был уже готов. На нём не было парадных одежд, только простые, но безупречно сидящие чёрные брюки и тёмно-серая рубашка, подчёркивавшая мощь его плеч. Его взгляд, острый и оценивающий, скользнул по ней, и Вайолет непроизвольно выпрямила спину, ожидая колкости или насмешки.

Но он лишь коротко кивнул.

— Идём. Они уже собираются.

Его голос был ровным, без привычной ядовитости. В нём слышалась лишь холодная, отточенная решимость. Он повернулся, чтобы выйти, но на пороге задержался, взгляд его упал на её руки, бессознательно сжимавшие складки платья.

— Они будут смотреть, — сказал он, не глядя на неё. — Они будут шептаться. Пусть смотрят. Пусть шепчутся. Ты будешь смотреть на меня. Только на меня. Поняла?

Это не было приказом. Это была инструкция. Стратегия. И в своей чёткости она была странно успокаивающей.

— Я поняла, — тихо ответила она.

Он вышел, и она последовала за ним.

Их путь по утренним коридорам Академии был шествием через молчаливое судилище. Из-за каждой колонны, из каждой ниши на них смотрели десятки глаз — любопытных, враждебных, насмешливых. Шёпот, словно ядовитый дым, стелился за ними по пятам. Вайолет чувствовала каждый взгляд на своей коже, как укол булавки.

И тогда его рука, тёплая и твёрдая, легла ей на спину, между лопаток. Легко, почти невесомо. Но этого касания было достаточно. Оно было якорем, грузилом, который не давал её отбросить этой волной страха и ненависти. Он не смотрел на неё, глядя прямо перед собой, его лицо было невозмутимой маской наследника Грифонов. Но его ладонь говорила красноречивее любых слов: «Я здесь. Ты не одна».

— Они боятся, — тихо, так, что слышала только она, проговорил он, его губы едва шевельнулись. — Не тебя. Они боятся того, что ты для меня значишь. Потому что не могут это контролировать. Не могут это понять.

Он говорил не для утешения. Он констатировал факт, как полководец на карте сражения. И это помогало ей больше, чем любые сладкие слова.

— А что я для тебя значишь? — рискнула она спросить шёпотом, сама удивившись своей смелости.

Он на мгновение замолчал, его шаг не сбился.

— Ты — тишина перед моей бурей, — ответил он с той же отстранённой прямотой. — И они инстинктивно чувствуют, что тот, кто может усмирить бурю, — опаснее самой бури.

Они приближались к малому залу, где должен был собраться Совет. Воздух сгущался, шепот становился громче. Вайолет почувствовала, как подкашиваются ноги.

Лео остановился, прямо перед тяжелыми дубовыми дверями. Он повернулся к ней, впервые с утра глядя прямо в глаза. Его золотые глаза были спокойны и бездонны.

— Сегодня они увидят не бледную мышку из дома Орхидей, — сказал он твёрдо. — Они увидят женщину, ради чести которой наследник Грифонов не побоится испачкать руки. Запомни это. Держись этого.

Он не ждал ответа. Он протянул руку, не ладонью вверх для поцелуя, а боком, для рукопожатия, для союза. Жест равного. Жест партнёра.

И она, сделав глубокий вдох, вложила свою холодную ладонь в его горячую.

Их пальцы сплелись. Его хватка была уверенной и крепкой. Её — вначале слабой, но под его взглядом ставшей твёрже.

— Готов? — тихо спросил он.

— Готов, — выдохнула она, и в её голосе впервые зазвучала не робость, а решимость.

Он толкнул дверь, и они переступили порог, чтобы встретить свой приговор.

Зал Высших Судеб был сердцем