Сады ночи - Грег Ф. Гифьюн

Он прислушивается, но змее нечего ему сказать.

Гремит гром. Марк отходит и замечает три старинных деревянных колодца неподалёку от дерева. Через несколько секунд ещё один удар молнии рассекает небеса, и там, вдалеке — фермерский дом и старый амбар, точно такие, как в кошмарах. Скудный свет свечей заполняет два передних окна, в остальном дом тёмный и тихий. Справа от дома, примерно в тридцати метрах, в стороне от всего стоит небольшое каменное строение. Приземистое сооружение напоминает место, где могут храниться инструменты и тому подобное, — но может служить и хорошим укрытием, позволяя получше разглядеть фермерский дом.

Пока мир снова погружается в темноту, Марк спринтом несётся с холма под углом, немного в сторону от фермерского дома, — так, чтобы выйти прямо к каменному строению. Он быстро достигает его — мокрый, дрожащий и впервые ощущающий холод воздуха, холод дождя. Падая на заднюю стену, он раскрывает рот в жадном вдохе; грудь вздымается.

Несколько окон каменного строения забраны ржавыми решётками; единственная дверь — хлипкая, плохо подогнанная, частично подгнившая деревянная доска, едва державшаяся и ненадёжно дребезжавшая с каждым порывом ветра и водяной пылью. Он пробует открыть её — прилагает минимум усилий и вырывает её; проскальзывает внутрь.

Марк закрывает за собой дверь и опускается на колени. Пол земляной, в основном покрытый соломой. Строение очень маленькое — не больше стандартного сарая, — и в такой темноте он почти ничего не может разглядеть. Ужасный запах человеческих нечистот, мочи и пота заполняет воздух, но, насколько он может судить, строение кажется пустым. Он перебирается к единственному окну на дальней стене, выходящей на фермерский дом, встаёт и хватается за холодные прутья, как узник. Щурясь сквозь ночь, он некоторое время наблюдает за домом — но кроме свечного света в окнах не замечает никаких признаков жизни. Повернувшись спиной к стене, он вытирает лицо и медленно опускается на пол, изнурённый, изо всех сил стараясь думать ясно. Надо найти способ попасть внутрь фермерского дома. Он нисколько не сомневается: Брук и Сполдинг где-то в этих стенах.

Что-то шевелится в правом углу.

— Незачем прятаться, — говорит ему из темноты хриплый мужской голос. — Они уже знают, что ты здесь.

Десять

Спичка чиркает, шипит и вспыхивает. Прежде чем Марк успевает обдумать следующий шаг, огонь касается фитиля маленькой лампы, и свет пробивает дыру в темноте. Спичка гаснет, и лампового света, хотя тусклого, достаточно, чтобы обнаружить источник голоса: пожилой мужчина с волнистой серебряной шевелюрой и такой же неухоженной бородой. Его глубоко изрезанная кожа бронзовая и дублёная от часов, проведённых на улице; глаза — тусклые голубые, прежде, вероятно, весьма выразительные, — мутные и кровавые, несущие в себе грехи и свидетельства человека, много повидавшего и пережившего — и мало из этого приятного. Даже в скудном свете он явно грязен: похоже, не мылся неделями, и запах подтверждает это. Мужчина ставит лампу рядом с собой; свет открывает самодельную соломенную постель у дальней стены, потрёпанное одеяло и ведро, которое, как можно только предполагать, используется для нужды.

Он встаёт на ноги. Мужчина невысокий, но крепкий — в потрёпанной одежде. Он идёт к грубой двери и толкает её, убеждаясь, что она плотно закрыта. — Осторожно, — говорит он, — не впустите ночь.

При зарешеченных, но открытых окнах Марк не усматривает в этом никакой логики, но оставляет это.

Мужчина шустро возвращается в свой угол и садится.

— Кто вы? — спрашивает Марк, всё ещё дрожа от холодного дождя.

— Я никто. Что-то вроде смотрителя при этом месте, можно и так сказать.

— Вы живёте здесь?

Он без веселья смеётся; лёгкие дребезжат. — Не живу уже давно.

— Что это за место?

— Начало. Середина. Конец.

Марк встаёт на колени. — Двое людей — мужчина и женщина, моя жена и друг, они —

— Внутри. — Он кивает на фермерский дом.

— Они здесь? Вы уверены?

— Я помог доставить их в дом.

— Они ранены?

— Надо у них спросить. Авария была серьёзной.

— Они в опасности?

— Мы все в опасности.

— А полиция или —

— Разве ты не знаешь, где ты? — Мужчина выковыривает что-то из бороды и смотрит на Марка так, как смотрят на наивную простоту ребёнка.

Молния мигает. — Кто ещё там?

— Сёстры, — говорит он, отводя взгляд. — И сёстры.

— Хватит загадок, старик. — Марк приближается, игнорируя внезапную волну головокружения. — Пожалуйста, мне нужна ваша помощь.

Тени пляшут по изрытому морщинами лицу мужчины, пока он смотрит на дождь через окно. — Ничто не вечно. У сестёр тоже есть конец.

— Как давно вы здесь?

— Не знаю. — Ветер свищет в