Бисквит - Ким Сонми

те, кто жалеет, что плохо подготовился. И последние встречаются гораздо чаще. Но, по правде, дело не в том, что они были неосмотрительны, просто обстоятельства постоянно менялись, не вышло вовремя среагировать. Я не хочу сожалеть. И раскаиваться тоже не собираюсь. Вместо этого лучше быстро решу эти переменные. Так что давай начнем, а дальше будем действовать по ситуации!

Сделав нашу ободрительную кричалку, которую не получилось закончить в убежище, мы, шагая как космонавты, вышли из квартиры тети. Оставив входную дверь открытой, мы поднялись на третий этаж по лестнице. Докхван поддерживал под руку Хёджин, а я проверил щеколду на двери пожарного выхода. Хотел закрыть ее на случай, если мужчина будет гнаться за нами, но она была такой тяжелой, что это и не потребовалось.

– Готовы?

Докхван достал резиновый мячик из кармана и передал его Хёджин. Она сложила костыли у пожарного выхода и сделала пару замахов бейсбольной битой.

– Не поранься, – сказал Докхван, с заботливой улыбкой погладив ее по каске.

Я, чтобы испортить им атмосферу, слегка покашлял, на что Докхван обернулся и широко улыбнулся. Хёджин даже не поняла, что он сейчас признался ей в чувствах, и просто повторяла: «Не поранюсь. Не поранюсь».

Хёджин с битой наготове осталась за дверью пожарного выхода, а мы с Докхваном стояли перед дверью 301-й квартиры. Мы не стали соблюдать приличий и не воспользовались дверным звонком, вместо этого колотили в дверь кулаками до тех пор, пока мужчина не вышел.

– Кто там? – крикнул он, резко распахнув дверь.

– Извините за беспокойство, нам поступил звонок о пожаре. Надеемся на ваше содействие.

– У меня ничего не горит, – ответил мужчина, почесывая бок.

– Так как сигнал уже поступил, мы должны проверить, – сказал я, и мужчина, явно раздраженный, раскрыл дверь шире и отодвинулся, пропуская нас в квартиру. Докхван начал задавать ему различные вопросы, подав мне взглядом знак заходить. Опустив голову как можно ниже, я прошел мимо мужчины и уже собирался войти в коридор, как он схватил меня за плечо.

– Подожди! Ты же тот самый пацан, который пару дней назад натравил на меня полицию?

Не все в жизни идет по плану. По крайней мере, у нас так точно. Мужчина, оказавшийся на удивление зорким, узнал меня и разъяренно зарычал. Хёджин, в панике прихрамывая, выскочила из-за двери пожарного выхода. Она замахнулась битой, и мужчина бросил на нее пронизывающий взгляд.

– Вы что, издеваетесь? Думаете, я легкая добыча, раз оставил все как есть после того раза?

– Заходи! – закричал Докхван, схватив его за пояс, как делают на борьбе. Входная дверь широко распахнулась под тяжестью мужчины.

– Что? Не отпустишь?

Не ожидавший нападения, мужчина попытался отцепить от себя Докхвана. Несмотря на все попытки оттолкнуть и вывернуть руки, Докхван сопротивлялся, стиснув зубы. Он знал, что, если выпустит мужчину из хватки, весь план пойдет насмарку.

Настал мой черед действовать. Быстро проскочив мимо, я наконец-то попал в квартиру и сразу же направился в комнату, заперев за собой дверь. Бисквита нигде не было видно. Я снял пожарную каску и сосредоточил все внимание на слухе, чтобы расслышать ее тихое дыхание. Не слышно. Я отчаянно надеялся, что она издаст хоть какой-нибудь звук.

Я снова закрыл глаза, задержал дыхание, боясь, что оно может помешать, и прислушался. Но ничего так и не услышал. Вдобавок мужчина громко рявкал в прихожей.

– Вот уродцы! Опять приперлись искать ребенка? Я же уже сказал! Нет здесь никаких детей!

Я отчетливо слышал, как он ударил Докхвана в спину. Мне бы хотелось принять этот удар на себя, но у меня была своя задача.

Нужно привести мысли в порядок. Почему я не могу увидеть бисквита? Потому что она на третьей стадии? Нет, судя по полному отсутствию звуков, она прячется сама. Скорее всего, бисквит привыкла жить тихо. Почему? Просто не хочет попасться этому мужику.

Наверное, в прошлый раз после нашего ухода он зашел в комнату и пытался найти бисквита. Не увидев ее, мужчина, скорее всего, попытался найти на ощупь. А она поняла, что в комнате больше небезопасно. Так где же теперь может прятаться?

Я вышел из комнаты и осмотрелся. Бисквит, должно быть, находилась там, куда мужчина заходил редко. Комната, ванная, кухня, гостиная, коридор – места, которыми он мог воспользоваться в любой момент. Но где вряд ли окажется, так это в кладовой на балконе.

Окно туда было открыто. Среди шелеста ветра я уловил легкое движение – бисквит подняла голову, чтобы взглянуть на пришедшего незнакомца. Я снял защитные перчатки и присел на колени. Когда бисквит слегка шевельнулась, я, следуя за малейшим шорохом, аккуратно протянул руку. В углу балкона услышал тихий всхлип, и в тот же момент моя рука коснулась чужой руки.

Я наконец-то нашел бисквита. Чем яснее слышал ее звуки, тем дальше на второй план уходили прочие шумы. Я осторожно похлопал по месту, где она могла находиться, и аккуратно обнял – маленькое тельце было теплым.

– Страшно было, да? Я отведу тебя в безопасное место.

Я извинился перед бисквитом за то, что пришел только сейчас, и попытался поддержать, сказав, что ей наверняка было трудно прятаться все это время. Предложил ей покинуть холодную кладовку.

Самооценка – показатель того, насколько человек доверяет себе и окружающим. Бисквит, инстинктивно осознав, что единственный способ перестать убегать – это научиться стоять за себя, начала постепенно проявлять очертания.

Передо мной появился очень размытый силуэт маленькой девочки. Я осторожно подсадил ее к себе на спину. В своих руках я ощущал только кости и не испытывал от этого ни чувства справедливости, ни сострадания – лишь глубочайшую человеческую печаль. Как долго ее мучили? Как долго ей пришлось страдать? Печаль переросла в гнев, и я невольно сжал руки крепче. Бисквит, готовая вот-вот сломаться, потихоньку прижалась ко мне.

С бисквитом на спине я направился ко входной двери и увидел Докхвана, который удерживал мужчину, пока тот его бил. Его пожарная форма была наполовину снята, а каска валялась на полу. Хёджин стояла в конце коридора и сдерживала слезы, кусая губы. Применять насилие было нельзя, и она наблюдала за происходящим, не в силах ничем помочь Докхвану. Обида и жалость переполняли ее.

– Что ты, черт возьми, делал у меня дома? – закричал мужчина, заметив меня.

Докхван повернул голову, посмотрел на меня и, заметив, что я держу что-то на спине, спросил взглядом: «Ты нашел бисквита?» Я уверенно