Бисквит - Ким Сонми

– Кто вы?

В этот момент звук ударов по двери перекрыл голос тети. Затем послышался еще и топот, будто кто-то бежал.

– А вы еще кто?

– Я двоюродный брат подруги Джесона.

Мы услышали голос Чхансона и втроем не смогли сдержать смеха. Даже не стали задумываться, как он узнал наше местоположение – это Чхансон, он нашел бы нас в любом случае.

– Вы что, снимаете?

– Ах, да.

– Ох! Что вы делаете? Вы же из 301-й квартиры, я права? Зачем пинаете чужую дверь?

Мужчина что-то пробормотал в оправдание, а затем вдруг рассердился и начал ругаться с тетей. Угрожал ей в открытую и требовал открыть дверь. Мы слышали, как тетя вызывает полицию. Она заявила, что не откроет дверь до их приезда, а мужчина настаивал на том, что должен попасть внутрь немедленно. В этот момент вмешался Чхансон:

– Тетушка, похоже, в квартире моя сестра и Джесон. И судя по переполоху, кто-то мог пострадать. Я здесь, полиция скоро приедет, так что, мне кажется, лучше войти.

Такими темпами входная дверь вот-вот откроется. Сможем ли мы защитить бисквита, который все еще не до конца проявил свое существование? Прежде чем мы успели что-то придумать, дверь резко распахнулась, и в квартиру вбежали взрослые.

Увидев нас в гостиной, тетя поняла, что мужчина из квартиры сверху не врал. В момент, когда Чхансон подошел с камерой к дивану, который мы так оберегали, контуры бисквита постепенно становились яснее, и весь ее силуэт стал четким. Все были настолько ошеломлены, что распахнули рты от удивления.

Маленький худенький ребенок дрожащим, но уверенным голосом произнес, глядя на мужчину из квартиры сверху:

– Папа плохой. Эти мальчики с девочкой сказали, что я – драгоценность. А папа хотел, чтобы я умерла. Так нельзя говорить. Я не умру.

С улицы послышался вой полицейской сирены.

Эпилог

– Проснулся? Будешь есть?

Мама, сидя в гостиной с пультом в одной руке и телефоном в другой, смотрела телемагазин. Хоть она и обратилась ко мне, взгляд ее был прикован к косметике на экране. Ведущая уверяла, что продукт дает мгновенный лифтинг-эффект, и продемонстрировала результат, нанося крем на щеки.

– Если я им намажусь, наверное, буду выглядеть лет на десять моложе, да? И цена низкая. Еще и шесть месяцев беспроцентной рассрочки предлагают. Можно взять бесплатный пробник, а еще, если не подойдет коже, они вернут деньги.

Глядя на морщинки вокруг маминых глаз, я на миг задумался, стоит ли мне сказать все как есть. Но, услышав правду, она бы как минимум три дня пролежала в кровати, закутавшись в одеяло, и вряд ли приготовила мне поесть.

Вместо того чтобы рубить с плеча, что никакой крем не омолодит даже на десять дней, не говоря уже о десяти годах, – я пошел обходным путем.

– Разве вчера тебе не крем доставили?

– Тот ночной. А этот для лифтинга. Составы разные. У этого компоненты, которые воздействуют на дерму для упругости кожи…

Мама без запинки повторила фразы, которыми на протяжении получаса ведущая промывала ей мозг. Она пыталась убедить саму себя в необходимости покупки – обычное поведение для зависимых. Учитывая, что вчерашняя посылка так и осталась нераспакованной, зависимость от покупок у мамы действительно серьезная. Ну что ж, пусть так. Ей ведь нужно как-то снимать стресс, который я причиняю.

Той ночью, когда мы спасли бисквита от жестокого обращения, полицейские забрали мужчину в участок, а нас усадили на заднее сиденье служебной машины. Нам предъявили обвинения в незаконном проникновении, нападении и выдаче себя за должностные лица. Мы восстановили справедливость, однако за это нас собирались наказать. Обидно, но никакие оправдания не подействовали. К тому же выяснилось, что я сбежал из больницы, и это лишь сильнее усугубило ситуацию.

Наших родителей вызвали в участок, они наняли адвоката, договорились с соседом и, приложив не мало усилий, добились снисхождения. После чего нас отпустили с предупреждением – в полиции учли, что это было первое правонарушение, а мотивом для проникновения в квартиру сверху было желание спасти ребенка от насилия. Но, несмотря на это, ответственный за нас полицейский настоятельно поучал не создавать впредь проблем.

Папа Хёджин повел ее домой, держа за ухо. Она притворялась, что ей больно и шипела, умоляя отпустить. Мы встретились взглядами, и она подняла два пальца вверх в знаке победы – все нормально, не о чем беспокоиться. Родители Докхвана, чтобы он больше не попадал в неприятности, суеверно посыпали его крупной солью и вручили брикет тофу. Докхван, как и полагается образцовому ученику, съел весь тофу размером с кулак, и только после этого его перестали отчитывать. Что было со мной? Можно сказать, произошла череда предсказуемых и неожиданных событий.

Предсказуемой была ярость отца, извергшаяся подобно вулкану. Увидев меня, он обрушил поток гневных слов, которые раскаленной магмой расплавили мой боевой дух до неузнаваемости. По его требованию я должен был немедленно вернуться в больницу и провести весь семестр на лечении. Затем он заявил, что после выписки отправит меня на учебу куда-то на восток США. Даже в разгар ссоры помнил, насколько дорогая медицина в Америке. Он велел мне вылечиться здесь и уехать.

Так или иначе, мое будущее вместо того, чтобы быть определенным, становилось все более хрупким и готовым рухнуть в любой момент. Любые оправдания и просьбы о снисхождении оказались похоронены под слоем пепла. Но вдруг неожиданный переломный момент наступил благодаря маме. Она решительно встала, сняла обручальное кольцо с пальца и бросила его в пропасть, образовавшуюся между мной и отцом.

– Ты не имеешь права отправлять нашего сына в Америку! Если собираешься принимать все решения в одиночку, давай разведемся немедленно!

Отец уставился на маму, не в силах скрыть своего потрясения. Я тоже был удивлен. Несмотря на многочисленные ошибки отца, никогда прежде мама не заводила речь о разводе первой. Я понимал мамин характер и поэтому мог спокойно первым спросить, не собираются ли они разойтись.

Но заявить о разводе из-за меня… Нет, ради меня! Я был настолько впечатлен, просто до восхищения. Пока отец, лишенный дара речи, молча открывал рот, мама крепко схватила меня за руку и усадила в такси. Оставшись один, отец так и не вернулся домой той ночью. Как и на следующий день. Прошел