Кейта: Дочь Леса. Книга 3 - Мария Эмви

Земфира посмотрела на свои тонкие изящные руки.

— Я была лучшей лучницей среди девушек в нашем племени. А брат смеялся и говорил, что все равно стреляет лучше. Мы все время спорили, кто из нас попадет в летящую птицу.

— И кто побеждал?

— Никто, — девушка вздохнула. — Мы ни разу не выстрелили в них. Мне было жалко птиц. Мы просто… целились, а потом опускали луки и смеялись.

Эрэл слушал ее, и перед его глазами вставала картина: залитая солнцем степь, двое смеющихся подростков с луками в руках… Картина из потерянного, невозможного мира.

— Он был бы хорошим воином, — сказал охотник, пожимая плечами.

— Он и был, самым лучшим. Поэтому и погиб первым. А ты… всегда был охотником?

Вопрос застал Эрэла врасплох.

— А кем же еще мне быть? — юноша пожал плечами. — В лесу либо ты охотник, либо ты добыча. Мой отец был охотником, мой дед, прадед… У нас это в крови.

— И тебе это нравится?

— Нравится? — Эрэл задумался. Он никогда не думал о своем ремесле в таких категориях. Это была просто жизнь, работа, долг. — Я не знаю, просто хорошо это умею. Читать следы, подкрадываться так, что даже сова не услышит. Умею ждать часами, даже не двигаясь.

— Ого. Я бы так не смогла, — призналась Земфира. — Я вот люблю движение. Ветер, просторы… Когда я долгое время сижу на одном месте, мне кажется, что я умираю.

— А мне вот наоборот, когда я выхожу из леса в открытое поле, становится не по себе. Слишком много неба, слишком пусто кажется. Ощущение, что ты у всех на виду, и негде спрятаться.

С каждым словом, с каждым признанием, они, сами того не ведая, открывали друг для друга свои миры. Эрэл рассказывал Земфире о тайнах леса: как по полету бабочки определить, где находится вода, как по запаху хвои узнать о приближении дождя, как отличить рев медведя-хозяина от рева шатуна. А девушка рассказывала охотнику о жизни в степи, о том, как трава может быть и домом, и едой, и лекарством, о том, как важно знать повадки ветра, чтобы не заблудиться в бесконечной равнине, и о том, как по цвету заката можно предсказать погоду на завтрашний день. Они были такими разными — сын тенистого замкнутого леса и дочь бескрайней свободной степи, но чем больше они говорили, тем больше понимали, что, по сути, они одинаковые. Оба любили свой дом, оба уважали природу, хоть и каждый по-своему. И оба были бесконечно, до боли одиноки в этом новом, расколотом мире.

Спустя время, одна из женщин, которая сидела на бревне около шалаша и баюкала своего ребенка, подозвала Земфиру. Девушка вежливо поклонилась Эрэлу и оставила его наедине со своими мыслями. Охотник снова взял в руки свой нож, чтобы продолжить чистку, но теперь это движение было уже не от скуки или враждебности. Просто его руки должны были быть чем-то заняты, пока его сердце пыталось осознать это странное, но теплое чувство, что зарождалось в его душе. Юноша сидел, делая вид, что полностью поглощен чисткой своего батаса, а сам искоса наблюдал за Земфирой, за тем, как она помогает другим женщинам, и впервые за долгое время на его суровом лице играла почти незаметная, но искренняя улыбка.

Но Эрэл был охотником. А хороший охотник слышит и чувствует то, чего не замечают другие. Еще когда это был лишь едва уловимый гул, вибрация, шедшая по земле, он напрягся. Юноша замер, подняв голову и прислушиваясь, как зверь, почуявший опасность. Женщины у шалашей продолжали болтать, дети шумно возились, никто ничего не слышал. Но Эрэл слышал топот копыт. Множества копыт. И этот топот неумолимо приближался.

Охотник без лишних слов и паники спрятал свой нож. Одним плавным, отточенным движением он снял с плеча свой тисовый лук и наложил на тетиву стрелу.

— В шалаши все! Быстро! — понимая, что опасность уже буквально на пороге, крикнул Эрэл. Но было уже поздно. Из-за лесного массива на юге, с той стороны, где лежали степи, вылетела первая стрела. Она просвистела над костром и с глухим звуком вонзилась в плечо Джамухе, который как раз нес охапку дров. Молодой нукер вскрикнул от боли и удивления и рухнул на землю. В следующую секунду лагерь взорвался паникой. Женщины с криками хватали детей, пытаясь укрыться в хлипких шалашах. Мужчины, кто был, бросились к самодельной стойке с оружием. Хасар, увидев раненого товарища, выхватил меч и встал над ним, готовый к бою.

Из-за деревьев, с воинственными кличами, выскочил конный отряд. Их было не меньше двух десятков. В полном боевом облачении, с тамгой Снежного Барса на знаменах. А во главе их, на мускулистых вороных конях, неслись двое в дорогих доспехах, с яростью на лицах. Это были сыновья хана, Мунко и Арслан. Именно Арслан, более молодой и порывистый, был впереди. Увидев лагерь, он резко натянул поводья, а затем его взгляд упал на Хасара и раненого Джамуху. Он узнал их, воинов своего брата, Бату. Ярость исказила лицо юноши. Арслан решил, что они уже прибыли на территорию шаманского айыла, и что эти двое, воины их орды, трусливо поджав хвосты, переметнулись на сторону врага.

— Ах вот вы где, шакалы позорные! — взревел Арслан, его голос был полон юношеской, непримиримой злобы. — Предатели своего рода! Решили примкнуть к лесным колдунам⁈

Эрэл, стоявший в тени, натянул тетиву. Охотник целился прямо в грудь молодому нойону. Он мог бы спустить ее в любой момент, но он медлил. Степняков было слишком много. Завязать бой сейчас означало обречь на верную смерть всех тех, кто был в лагере.

— Я Арслан, сын Хулан-хана! — кричал всадник, обращаясь к перепуганным беженцам. — Мы пришли не за вами, а за предателями! Отдайте нам их, и мы оставим вас в покое!

Хасар, стоявший над своим раненым другом, выпрямился.

— Мы никому не присягали, нойон, — сказал он громко и твердо, хотя его сердце колотилось от страха. — Мы все здесь вольные люди, которые ищут свой дом.

— Вольные? — рассмеялся Арслан. — Воин орды не может быть вольным, он может быть либо верным, либо мертвым!

Сын хана повернулся к своим воинам.

— Взять их! И сжечь это змеиное гнездо дотла.

Надежды на мирный исход не было. Битва, которую они так старались избежать, сама нашла их, и Эрэл это понял. Его палец, лежавший на тетиве, напрягся. Он не сможет спасти всех, но он,