Королева - Крейг Дэвидсон

Но он уже вернулся с телефоном в руках. Зайдя обратно в «пузырь», он закрыл за собой невидимую дверь.

– Планы рушатся, верно? – Он положил телефон на траву между нами. – Даже самые удачные из них. Что, если мы просто будем продолжать в том же духе? И пусть все разваливается само по себе.

– О, Гэр.

– Вспомни, что произошло в школе. Класс Фостера, кафе. Это не может вечно оставаться тайной. Наверняка копы уже расследуют это дело. Так что мы продолжим, хорошо? Пусть делают свою работу. Рано или поздно они начнут отслеживать мобильные телефоны, Wi-Fi-камеры. Подожди пару часов. Возможно, копы вломятся туда, где сейчас находится Чарити, и спасут ее. – Он постучал по телефону. – Все, что нам нужно сделать, Мэгс, – это позволить этому идеальному плану провалиться.

– И не пострадать самим.

– Да. И это тоже.

Я взяла телефон – этот ублюдочный кусок металла.

Позволить плану провалиться. Мне это даже понравилось. Пусть вселенная сама все исправляет.

Я провела пальцем по телефону. Четыре сообщения. В каждом из них – один и тот же адрес.

И почему это не произошло раньше?

Шесть

13:34

Из трех предметов в камере наблюдения – ноутбука, сундучка и предмета, завернутого в простыню, – внимание Редьярда сразу же привлекла именно простыня.

Под ней явно лежал человек. Почти наверняка – Ковентри. Но верхняя часть выглядела очень странно. Как будто кто-то надел Ковентри на голову слишком маленькую корону.

Простыня пропиталась кровью. Она засохла, превратившись в глазурь, которая прилипла к лицу Ковентри и попала в его воющий рот.

Корона для короля…

Пройдя через комнату, Редьярд положил руку на сундук. Он не уловил никакого движения внутри и, удовлетворенный, вернулся к компьютеру.

Редьярд открыл его. Экран засветился. Ярлык в самом центре рабочего стола привлек внимание.

ВЕСЕЛЬЕ.mov

Редьярд дважды щелкнул по нему.

Видео открылось, демонстрируя эту самую комнату. Судя по углу обзора, камеру установили в открытом дверном проеме.

На видео Ковентри сидел на деревянном стуле в чем мать родила.

Он был привязан: лодыжки примотаны скотчем к ножкам, запястья стянуты за спинкой. Нижнее белье свободно свисало с одной из его голеней, грудь и ноги были скользкими от пота. По маслянистому блеску подмышек и набухшим соскам Ковентри Редьярд мог с уверенностью сказать, что это, должно быть, какой-то тягучий, вонючий пот – пот поражения, страха, – запах которого он не раз чувствовал в борделях.

Но Ковентри не выглядел испуганным. Или же… нет, выглядел, еще как: его глаза грозили вот-вот выскочить из глазниц. Но к этому ужасу примешивалась невыразимая тоска.

Эрекция Ковентри была сильной, насколько вообще может быть у человека с анатомией как у него. Член поднимался из-под копны седеющих волос, головка постукивала по пупку. Мясистая подпорка. Его бедра дернулись, скользкие от пота ягодицы отрывались от стула и опускались со звонким шлеп, шлеп, шлеп…

Редьярд знал Джулиана Ковентри почти половину своей жизни. Он был тихим человеком, который не проявлял особого интереса ни к чему, кроме своих пробирок. Но сейчас Редьярд смотрел на обезумевшего, недокормленного минотавра, который ждал, когда его выпустят из клетки, чтобы облапать всех девушек, до которых он сможет дотянуться своими раздвоенными копытами.

Плохой мальчик.

Голос доносился из-за кадра.

Ковентри приподнялся на носках, ноги его гротескно изгибались, когда он двигал бедрами, предлагая себя этому голосу. Точнее, непостижимому телу, которое его издало.

Я так проголодалась, папочка. Ты меня покормишь?

– Да, – выдохнул Ковентри, мотая головой из стороны в сторону, и в уголках его рта появилась белая пена. – Да, да…

– Да, доченька, – скомандовал голос.

– Да, доченька! – завопил Ковентри. – Да, доченька, я накормлю тебя, только тебя…

Ты мой грязный папочка, да?

Это было встречено нечленораздельным визгом со стороны Ковентри.

Хватит ли тебе мужества, чтобы покормить моего маленького ребенка?

Когда она появилась, это было похоже на затемнение в левой части экрана. Словно разворачивалась какая-то сверхъестественная ткань без формы и названия, парус, раздуваемый игривым ветерком… Но внутри двигалось что-то твердое, как обнаженная кость, долговечное и настороженное.

Целая симфония чувств пронеслась по нервным окончаниям Редьярда, но ничто не было сильнее радости и откровенного возбуждения, от которых у него закружилась голова.

Боже мой. Мы сделали это.

Темнота сменилась стройными очертаниями молодой женщины. На ней был струящийся наряд из шелковых тканей, которые развевались вокруг ее фигуры, пока она направлялась к Ковентри, глаза которого бешено вращались, как у коровы, оказавшейся в горящем хлеву.

Объект съемки находился за Ковентри. Шелка легли, окутав голову Ковентри и его плечи.

Я собираюсь найти всех своих грязных папочек. Нам будет так весело.

Затем что-то начало происходить. В черепе Ковентри что-то нарушилось. Невозможно сказать, что именно: освещение в комнате стало тусклым, а движения объекта были скрыты тканью. Редьярд едва различал тревожащие и, возможно, безумные линии тела своего создания.

Но зато он все прекрасно слышал, еще как.

Жадные, чавкающие звуки. Какой-то хриплый вдох или влажное причмокивание. Хруст ножки, оторванной от жареного цыпленка.

Правильно, папочка. Выпусти яд.

До этого момента Ковентри издавал воркование беззубого младенца. Но на смену ему пришел душераздирающий вопль.

– Шестой объект вышел из-под контроля, – сказал Джеймсон.

Фигура оторвалась от Ковентри и удалилась. Мужчина остался сидеть на месте. Теперь он выглядел совсем по-другому.

Его челюсть была вывернута набок, кость вырвана из суставной полости. Нижняя часть его лица отвисла, рот был приоткрыт, словно для того, чтобы впустить что-то, что иначе не поместилось бы.

На лице Ковентри застыло выражение то ли крайнего изумления, то ли нечеловеческого ужаса – на удивление, эти два выражения могут быть крайне похожи.

Скоро увидимся, папочки.

Видео закончилось.

Редьярду пришлось оторваться от экрана, повернув голову набок, что потребовало огромной силы воли. Он захлопнул экран ноутбука.

Естественно, его внимание переключилось на лист бумаги.

– Нам не обязательно это видеть.

К огромному удивлению Редьярда, эти слова произнес Рой. А он многое повидал. На протяжении многих лет он решал проблемы Редьярда, хотя и не такие серьезные, как то, с чем они столкнулись сейчас.

– Не стоит, – пояснил Рой, – лишний раз портить место преступления.

А, так его только это беспокоило. Но Редьярд не собирался закрывать глаза.

Простыня плотно облегала голову Ковентри под тяжестью крови, образуя жесткую вогнутую чашу. Ткань врезалась в череп.

Зажав ее в пальцах, Редьярд потянул. Когда простыня оторвалась, раздался липкий звук.

– О боже, – простонал Джеймсон.

Кожа на ногах Ковентри была бледной, но все остальное тело было покрыто кровавым налетом. Его лицо превратилось в багровую маску; даже зубы – Ковентри всегда гордился своими зубами – были в красных пятнах.