Водяной 5 - Константин Паули

— Опять будешь свои фокусы крутить? — она скептически приподняла бровь. — Дешёвые спецэффекты для неофитов?

— А как ещё, по-твоему, пробивать его картину мира? — резонно возразил я. — Тонко намекнуть? Подойти и сказать: «Слышь, парень, тут такое дело, двоедушники — это не бабкины сказки, и ты, кстати, один из нас»? Да он нам «Скорую» психиатрическую вызовет и будет прав. Тут нужно чудо. Маленькое, бытовое, но чудо.

Василиса тяжело вздохнула.

— Ладно, — смирилась она. — Тогда предлагаю подойти к его бригадиру. Сделаем лица кирпичом и скажем, что в посёлке кража была, а наш мальчик — возможный свидетель. И мы его торжественно изымаем для проведения оперативно-следственных мероприятий.

— Звучит достаточно бюрократично — с одобрительной улыбкой согласился я. — Пошли.

Глава 14

Стадии принятия

— Вы уверены, друзи, что Милош что-то видеть? — нахмурился бригадир.

— Нет. В этом суть оперативно-розыскных мероприятий. Мы отвезём его на место и расспросим. Но я вам официально заявляю, что он ни в чём не обвиняется и не виноват. Но его помощь крайне важна.

— Па ладно, — сразу же отреагировал бригадир, как только услышал, что его соотечественнику и подчинённому ничего не угрожает. — Али знаете шта, мы бригадой как семья, мы друг за друга горой. Я готов закрыть глаза на его отсутствие, лишь бы не было проблем. И вот ещё что, у нас, у всех визы в полном порядке, дважды проверил, лично.

Мы забрали ничего не понимающего Милоша с завода, но привезли не в опорник, как он, должно быть, предполагал, а ко мне домой.

— Заходи, чувствуй себя как дома, — я первым вошёл в дом, заодно прислушавшись, понял, что Кузьма увлечённо играет в приставку в подвале, а Руслана, как и положено — нет, он на работе. Осознав это, я почувствовал себя почти что родителем условно-взрослого ребёнка. Такого, который уже ходит на работу, но ещё не съехал из-под родительского крыла.

Василиса усадила Милоша за стол, села рядом, жестом предложила мне начинать.

Перво-наперво я щёлкнул чайником, чтобы заварить чай и уставился на гостя. Серб смотрел на меня с вежливым ожиданием.

— Милош, — начал я, — для начала я бы хотел перейти на «ты». Нет возражений?

Он равнодушно пожал плечами.

— Хорошо. Ты когда-нибудь слышал про двоедушников?

Он нахмурился, переваривая непривычное слово.

— Не совсем понял. Двоечник? — переспросил он осторожно. — Тот, кто учится на двойки в школе?

Я улыбнулся:

— Нет. Дво-е-душ-ник — человек, у кого две души.

Милош посмотрел на меня с подозрением. Потом перевёл взгляд на Василису, та потягивала чай мелкими глотками, сохраняя выражение полного безразличия на своём лице.

— Двойже-душ-ник, — медленно произнёс он, и слово вдруг зазвучало иначе, гортанно и раскатисто, с сербским колоритом. — Это сербское слово. Я на русском его никогда не слышал. Это… такой обманщик. Лжец. Ты про него?

— Продолжай, — подбодрил я.

— Сказочное существо, — Милош смотрел мне в глаза. — Мне бабушка рассказывала. Она верила в такие вещи. А дедушка Душан посмеивался в усы.

Он сказал про деда и мгновенно изменился в лице. Словно тень набежала. И в тот же миг я почувствовал, как за окном поднялся ветер. Взвыл, рванул, ударил в стену, закружил потемневшую прошлогоднюю листву.

Интересное совпадение.

— Что именно рассказывала бабушка? — спросил я как можно спокойнее.

Милош задумался, его взгляд стал расфокусированным.

— Сказки, существо из сказок, — сказал он. И как только он начал говорить, ветер за окном стих так же внезапно, как начался. — Бабушка Мария говорила, что двойжедушник может обратиться в зайца, коня, пса. У него два завихрения на затылке, и рождается он с зубами. А после смерти… — он запнулся. — Если двойжедушник плохо себя вёл, то после смерти может превратиться в вампира, как в Румынии.

— А стихиями? — я подался вперёд. — Водой, Землёй, Огнём — такое существо управлять может?

Милош посмотрел на меня с лёгким непониманием.

Меня всегда искренне восхищали люди, которые выучили русский язык — настолько непростой и многослойный. Ведь общаться на нём требует особого мастерства: преодоление границ понятий, нюансов, смыслов и значения слов. Сейчас мы вели разговор на грани возможностей серба и языковой барьер раздражал Милоша. Потому что порой ему казалось, что смысл моих слов остаётся для него непонятным, как бы ускользает.

— Странный вопрос, Вадим. Это же сказочный персонаж. Но… — он задумался. — Наверное, да. В сказках такое было. Погодой, водой, урожаем. Бабушка говорила, что от двойжедушника зависит, уродится ли хлеб.

— Например, так двоедушник может? — спросил я.

Я посмотрел на раковину. Там была кастрюля из-под вчерашней каши, залитая водой и грязная тарелка. Не иначе, Кузьма не нашёл печенья, поел каши и всё побросал. Ну, спасибо, хоть в раковину и водой залил. Уже прогресс.

Жидкость поднялась над кастрюлей водяным щупальцем, вытекла тонкой струйкой в воздух и застыла. Я развернул её в шар — идеально круглый, размером с фрукт помело.

Щёлкнул пальцами и вода очистилась, сбросив вниз, в кастрюлю твёрдые частички, став кристальной.

Даже не поворачиваясь к Василисе, боковым зрением увидел, как она закатывает глаза. Ну да, она не любит демонстрации и дешёвых фокусов, тем более что я такое показываю примерно каждый раз.

Ну, а что мне делать, если без наглядной демонстрации не обойтись? Что делать, если я Водяной? Ну, не умею я что-то другое, обхожусь, чем судьба одарила.

Я плавно развёл руки, и тяжёлый шар растянулся в длинную, переливающуюся на свету ленту. Она заструилась по кухне, словно живая змея, мягко и невесомо обвилась вокруг моего запястья прохладным и влажным, но абсолютно несмачивающим браслетом, после чего скользнула обратно в воздух, вновь собираясь в дрожащую каплю.

Василиса вздохнула и демонстративно закатила глаза ещё сильнее.

— Как у нас рано сегодня закаты, — пробормотал я.

— Что? — едва заметно нахмурившись, переспросила девушка.

— Ничего, — я ухмыльнулся.

Милош смотрел на шар. Рот его приоткрылся, глаза стали круглыми. Он замер, как кролик перед удавом.

Шар подлетел к Милошу, зависнув в полуметре от его головы.

— А теперь, — сказал я, — Когда ты увидел эту небольшую демонстрацию, начнём с простого.