Манхэттенский гримуар - Сэнди ДеЛука

— Например? — Потираю глаза.

— Этот дом — знала ли ты, что семья ДеКанна когда-то им владела?

— Нет, я… конечно нет, боже, понятия не имела. — Сердце сжимается. — Но я только что думала о том, как нашла это место.

Он качает пальцем взад-вперёд. — Я лишь имею в виду — интересно, что ты здесь живёшь, ладно? Не надо снова впадать в жуть.

— Ах, точно, прости. Мои соседи прошлой ночью были перебиты, мы тут в ловушке, я вижу вещи и переживаю то, чего не может быть, — что со мной. Как я могла быть такой глупой — впадать в жуть.

— Джина, успокойся.

— Успокоиться? — Я смеюсь — но не потому что мне смешно. Смех вырывается сам по себе. — Да, конечно, сию же секунду.

— Семья ДеКанна мертва. Все они, мертвы, понимаешь? Они не могут тебе навредить. Скорее всего, какой-то крупный владелец недвижимости держит здание сейчас. Я во всём разберусь — выясню, что здесь произошло, — но…

— Нет, ты не знаешь, как я нашла это место.

— Слушай, всё просто совпадение. Странное — согласен, — но совпадение.

— Теперь всё складывается. ДеКанн устраивал всё на случай, если Элли уйдёт от него, и…

— Джина, не начинай. Это была ужасная ночь для нас обоих. Хватит историй о вуду.

Слышу, как снизу рокочет глубокий жуткий смех — смех, который слышу только я, — и думаю: что же нужно, чтобы убедить Даниэля — это место может быть Адом и что Мохо ДеКанн идёт за нами. Даниэль знает — это место превратилось в дом ужасов, — но думает, что это просто обычное место преступления, и что как только приедут криминалисты — всё объяснится и упорядочится логически. Он думает, жизнь войдёт в нормальное русло — или в то, что считается нормальным в жизни копа — после того, как шторм пройдёт. Он ошибается. Он ошибался раньше и ошибается сейчас. Дьявол радуется неверующим — охотится на тех, кто склонен отмахиваться от всего.

Смех раздаётся снова, и страх захлёстывает меня — как никогда раньше.

23

Кажется, этот снег никогда не прекратится, и Нью-Йорк навсегда останется миром, покрытым белым, — потерянный навсегда, отрезанный от всего остального мира, новая Атлантида, исчезнувшая, но не совсем забытая, — её жители и наследие станут материалом для легенд и загадок.

Лицо у Даниэля осунулось, глаза красные. Он потягивается и зевает, пока я думаю о пустых этажах в здании — как демоны и тёмные ангелы могут заселять сырые и пыльные квартиры снизу.

— Даниэль, ты проверил четвёртый и пятый этажи? Кто-то — что-то — может прятаться там.

Он кивает. — На четвёртой площадке — стальная решётка. Заперта в трёх местах. Ни под ней, ни над ней не пройти. Если бы они попали через пожарную лестницу и залезли в окно — вниз по лестнице им не спуститься. Не беспокойся.

— Но если это нечто сверхъестественное, если это кто-то с магической силой…

Он закатывает глаза. — Ну, тогда нам, должно быть, ничего не поделать, правда? Ну же, Джина, не стоит снова идти туда.

— Надо. Тебе нужно открыть разум и вспомнить то, что твоя бабушка говорила тебе, — то, что ты забыл, уйдя из дома.

— Слушай, я устал. Поговорим, когда посплю пару часов. Мы заперты и забаррикадированы — никто сюда не войдёт. Пока сидим здесь — мы в безопасности. Ты справишься, если я посплю?

— Я могу о себе позаботиться.

Он улыбается. — Конечно. Разбуди, если что-нибудь случится. Если только Дракула не появится — дай поспать.

— Сейчас не может, — говорю я с усмешкой, — сейчас день.

— Поговорим, когда проснусь. Диван удобный?

— Если хочешь — моя кровать свободна. Простыни стирали позавчера, одеял достаточно. — Думаю о том, как делила эту кровать с Тони, с призраком, с учеником Мохо ДеКанна. Смеялся ли Мохо, наблюдал, когда мы с Тони были вместе? Подглядывал ли из тёмного угла, из-за штор?

— Спасибо. — Даниэль медленно идёт ко мне, останавливается передо мной и мягко целует меня в губы. Смотрит почти застенчиво, потом отступает, разворачивается и исчезает в коридоре.

Я смотрю на снег — всё ещё ровно падающий, кружащийся и оседающий. Присаживаюсь на подоконник и тянусь за чашкой кофе. Должно быть, оставила её здесь прошлой ночью. Может, она простояла здесь несколько дней — не уверена. Поднимаю — чувствую крепкий аромат. Чуть тёплый. Неплохо.

— Джина. — Мягкий голос снизу. Вижу что-то тёмное, движущееся в густом снегу — чёрное пятно в бесконечном белом. Ты устала, говорю я себе, — может, ты ещё спишь и видишь сны, всё ещё свернулась рядом с Даниэлем на диване.

Но я чувствую это. Чувствую его. Он идёт. Мохо ДеКанн.