Вызов Хроноса - Ирина Малаховская-Пен

точно не должно быть слышно, это порадовало Соболева. Выглянув в одно из окон, выходивших во двор, Костя увидел Марка. Он что-то копал в огороде. «Могилу мне копает», – подумал Соболев. И сам вздрогнул от такой мысли. А что ещё может копать Марк в промерзающей земле? Если выйти из дома, то со двора Костю видно не будет. Он решил рискнуть. Осторожно толкнул дверь в сени и вышел. Свет из комнаты упал в предбанник и осветил стоящее в углу ружьё. Костя замер. Взять – не взять. А чего тут думать? Он схватил оружие, щёлкнул прикладом, молясь про себя, чтобы не было громко. Ему щелчок в уши дал хорошо – Соболев замер на секунду от ужаса. Но ничего не происходило, а патроны в ружье были. Он выдохнул и толкнул дверь на улицу. Она легко поддалась – не заперто. Будь что будет, что уж теперь… будь что будет.

– Далеко собрался? – раздался голос за спиной.

Соболев повернулся и выстрелил, не глядя. Просто с перепугу выстрелил, а не потому, что собирался стрелять. Когда дым от пороха, облаком повисший у Кости перед лицом, рассеялся, он увидел Марка. Хозяин деревни Позднее стоял перед ним, покачиваясь. Марк пытался удержаться за лопату, на которую опирался, но инструмент не был вкопан в землю, а потому держать его не хотел. Марк качнулся направо, и лопата за ним. Он налево, черенок следом. На лице мужчины было написано неимоверное удивление. Как будто он ожидал чего угодно, только не этого. Логично. Когда Соболев вышел из дома, он пошёл сразу к дороге, не оборачиваясь, не глядя на двор. Ружьё он держал перед собой, прижав к груди. Марк не видел, что Костя вооружён. За это и поплатился. Он наклонил голову и посмотрел на грудь. Потрогал рукой. Взглянул на окровавленную ладонь и рухнул вперёд. Лопата упала рядом с неподвижным телом.

Соболев решил, что подходить к Марку он не станет. Ни за что в жизни не станет. Он прицелился ему в голову и нажал на спусковой крючок. Услышал только сухой щелчок. Ещё раз – опять щелчок. Соболев понял: чтобы выстрелить из второго ствола, нужно перевести механизм, но он понятия не имел, как именно. А времени разбираться не было. Можно было перезарядить ружьё – переместить патрон в верхний ствол, но Костя понимал, что времени у него нет и на это. На выстрел того и гляди сбегутся люди. Самое умное, что он может сделать сию минуту, это бежать из Позднего со всех ног. Бежать, и помнить: он только что создал бессмертную тварь. Монстра. Мёртвого среди живых. И бежать лучше всего Соболеву прямо до самой Москвы. Вот только он был уверен, что не сможет. Из-за Нади. Из-за приворота.

Глава 32

Надя видела убегающего в сторону леса Соболева. Она услышала выстрел и пошла на звук. Девушка не стала пытаться окликнуть Костю, она прошла к дому Марка и остановилась в паре метров от лежащего на земле тела. В груди Нади поднималось торжество. Теперь этот диктатор не посмеет больше никогда и ничего ей сказать. Теперь он такой же, как она. Надо же, каким полезным товарищем оказался Соболев. Да за то, что она видела сейчас перед собой, Надя была готова простить Косте все прошлые прегрешения.

Она подобрала валяющееся на земле ружьё, проверила патроны, – вот почему Соболев не прострелил Марку башку, – присела на лавочку около штакетника и стала ждать. Надя перевела спусковой механизм оружия на нижний ствол. На всякий случай. Её пробуждение после смерти было несколько лет назад, Надя помнила всё, как в тумане. Тогда Смоль ещё разливалась до самого Позднего, именно это и спасло ей жизнь. Спустя год озеро немного обмелело – уже не доходило до границы деревни. А теперь, когда прошло три года, Смоль превратилась почти что в лужу. Но Надя могла только смотреть на озеро, проблескивающее между деревьями. Иногда она подходила к краю села, смотрела на обмелевший водоём, и думала: сейчас, утони она в этом озере, там бы и осталась. С другой стороны, разве можно утонуть в луже? Которая чуть ли не по колено…

Память не сохранила чётких воспоминаний о том, как она открыла глаза и поняла, что в ней что-то изменилось. Всё было как в тумане. И только спустя несколько часов пришло осознание, что Надя теперь другая. Что она больше не живой человек. Что отныне она никогда не высунет носа за пределы деревни. Домой тогда идти не хотелось – у неё был пример перед глазами. Соседка Тамара, жена Марка. От которой все шарахались, как от чумы. Потом Надя поняла, что ей наплевать на то, кто и как на неё посмотрит. Прошло три с лишним года… а впереди ещё вечность. Холодная, безвкусная. И неизбежная.

– Святый Боже, что тут случилось?! – услышала она голос Гриши над ухом.

– В нашем полку прибыло.

– Кто его?

Ведьмак с ужасом смотрел на ружьё в Надиных руках.

– Не. Это не я. Это ваш пленник, Константин Соболев.

– А где он сам? – подумав, Григорий добавил: – Он не мой пленник, а Марка.

– Видишь, как тебе повезло, что не твой, – улыбнулась одними губами Надя. – И как не повезло Марку.

Словно услышав своё имя, Марк приподнял голову. Потом упёрся на руки и поднялся с земли. Он посмотрел на окровавленный ватник, рванул полу в сторону, разодрал рубашку – грудь была в крови, но целая. Он перевёл глаза на Надю, на ружьё в её руках. Она повторила:

– Не я. Соболев.

Марк сел на холодную землю. Он смотрел перед собой туманным взором, но скоро это должно было пройти. Холода Марк не чувствовал. Он теперь вообще ничего не будет чувствовать. Ах, да. Дикий голод, лишающий рассудка. Но только два дня в году.

– Марк… ты как? – спросил Белов.

– Да ничего. Вроде. Думал, грудь болеть будет. Но ничего не болит.

– Он пока не особо хорошо соображает, – пояснила Надя. – Не переключился ещё на новый режим существования. Так что ты его пока не трогай.

– А где он? – спросил Марк.

– Кто? Соболев? – уточнила Надя.

– Да нет. Этот чёртов Игорь… где он? Почему не устерёг пленника? Или Соболев и его убил?

Надя пожала плечами. Потом до неё дошло, что Соболев наверняка запер Игоря.