Вызов Хроноса - Ирина Малаховская-Пен

– Значит, теперь в Позднем не один зомби, а два, – задумчиво сказал Андрей. – Я так сходу даже не могу найти, что на это сказать…

– Совсем не можешь? – невесело усмехнулся Костя.

– А, вот, придумал. Лучше бы ты, Соболев, ведьмака прикончил, раз уж на то пошло!

Лиза пихнула Морозова локтем, но он отмахнулся и добавил:

– Да-да, лучше бы Белова. По крайней мере, вопрос с приворотом твоим был бы решён. А так…

– Да я понял. А так ты даже не знаешь, что сказать, – договорил Соболев.

Он взял у Морозова ключи от машины, ещё раз поблагодарил друзей и пересел в свою «девятку». Завёл мотор. Андрей не знает, что сказать в связи с произошедшим. А он, Соболев, не знает, что делать. Если снова окажется в Позднем – а в этом он не сомневался, его туда тянет, как магнитом, – там будет Марк. Человек, который стараниями Кости превратился в ходячего покойника. И Марк захочет отомстить. И не факт, что Надя защитит Соболева. Зато он получил полезную информацию. Выходит, со смертью колдуна его ритуалы прекращают своё действие. Значит, если Белов не хочет по-хорошему, Соболеву придётся его убить. Тут, как говорится, убей, или убьют тебя. Сколько лет прожил на свете Григорий? Что-то уже больше ста, кажется. Боже… в кого Соболев превратился? Сидит, всерьёз рассуждает об убийстве человека. Или… он превратился не сейчас? А ещё год назад?

Соболев тронулся с места. Хотелось напиться и ни о чём не думать хотя бы часов двенадцать. Он купил водки, колбасы, сыра, хлеба, селедки и огурцов. Когда накрыл на стол, домой пришёл Морозов.

– Марка поминаешь?

– Нет. Амнезию зарабатываю, – пояснил Костя. – Присоединишься?

– Пожалуй.

Андрей сел за стол и посмотрел на своего друга. От него не укрылась мрачная решимость Кости, которой не было, когда они виделись час назад. Что-то задумал Соболев, и Морозов очень надеялся, что он не будет скрывать от него это самое «что-то».

Глава 34

Марк понимал, что должен чувствовать ужас. Как минимум по двум причинам. Первая: он умер. Да, он по-прежнему видит мир вокруг себя, может разговаривать, двигаться, даже мыслить. Но как бы это ни выглядело, как бы ни проявлялось его состояние, – из песни слов не выкинешь. Он совершенно точно умер.

Верить не хотелось. Марк достал нож из кармана и разрезал себе ладонь. Боли не было, а из раны не пошла кровь. Просто показалась какая-то густая субстанция, которая тут же, на глазах, превратилась из бордовой в чёрную. А потом рана затянулась, как не было. Он подумал резануть ещё раз, контрольный, так сказать. Но не стал. Гораздо более важным Марку сейчас казалось понять, что он чувствует. Где тот ужас, который должен охватывать его при мысли, что он привязан теперь к этому клочку земли? Что он никогда больше не сможет покинуть Позднее? Это была вторая причина, по которой Марк должен был чувствовать если не ужас, то страх. Но… ничего не было. Разве что злость? Да. Даже не сама злость – на Соболева, разумеется, на кого же ещё, – а её тень. Слабый отголосок.

– Что чувствуешь? – спросила Надя.

– Чего ты глупости спрашиваешь? Знаешь ведь, что ничего.

– Просто ещё не научился.

– В смысле? – Марк поднял на Надю глаза.

Он почему-то так и сидел на земле. А в чём, собственно, проблема? Простудиться ему теперь точно не грозит.

– Мыслим-то мы как люди. Где-то, может, даже шустрее, – пояснила Надя. – Надо просто подумать о том, что бы почувствовал в такой ситуации живой человек. Представить. И оно как-то… возникает, что ли. Не так, как у живых, конечно. Не так ярко. Но оно же ещё и лучше. Никаких душевных мук. Понял, пенёк ты старый?

И Надя засмеялась. Интересно, как она это делает? Думает, что остроумно пошутила, и положено смеяться. И у неё… возникает? Марку было не смешно. Правда, и не особо грустно. Марку было никак.

– Я пойду, пожалуй, – сказал Белов.

Ведьмак всё это время молча стоял в сторонке. А сейчас подумал о том, что некомфортно чувствует себя в компании двух живых мертвецов. Если Наде любой житель деревни на один зубок, как уже и было сказано, то два таких монстра могут сожрать человека в пять секунд. С одной стороны, не должны. Нету же у них сейчас того безумия, которое овладевает ими в дни равноденствия. Григорий это понимал. Умом. А на душе было неспокойно.

Надя проводила его взглядом. Потом посмотрела на Марка. Ей хотелось поделиться информацией, но сначала нужно было понять для себя, хочет ли она воспользоваться этими знаниями. Марк тем временем встал, отряхнулся, посмотрел на лопату, валяющуюся на земле, и подумал, что в таком глупом положении оказался впервые. Он же глава Позднего. Человек, который принимает решения, помогает, даёт советы. Выбирает, кто тут будет жить, а кто – нет. Но как заниматься всем этим, когда ему совершенно наплевать? Не у Нади же спрашивать. Она уже и так объяснила, что знала.

Марк вспомнил себя живым человеком – благо времени прошло совсем немного – и спросил у девушки:

– Ты что-то хотела?

– Нет, – усмехнулась Надя.

– А чего пришла?

– На выстрел я пришла. Ты что, пытаешься строить из себя командира? Не поздновато? Твою командирскую фуфайку прострелили. Ты мёртв, Марк.

– Мёртв, жив – какая разница? Это моя деревня. Я её создал. Я и буду дальше ей управлять. Тебе что-то не нравится? Я никого тут не держу!

– Ну-ну.

Наде в голову залетела любопытная мысль: интересно, такие, как они, могут сжирать друг друга? Ничего. Если что, она просто это проверит. А пока… пока она развернулась и пошла к себе домой. На сегодня с неё было достаточно. Наде нужно было подумать о боге по имени Хронос. Она, конечно, не была уверена в том, что боги существуют в принципе. С другой стороны, если в мире есть магия… Если существуют такие, как она, то исключать ничего нельзя. Сейчас Наде было жаль, что в деревне Позднее нет интернета. И она не может почитать побольше об этом самом Хроносе. Почту теперь, после восстановления деревни, сюда тоже не привозили. Одна надежда на Соболева. Ей придётся снова звать его сюда силой мысли. Хорошая