Маленький Лугоши - Дуглас Форд

- Ты хочешь сделать мне ребёнка, но у тебя не хватает приличия подумать о том, чего я хочу? Неважно насколько это мало? - спросила она.

- Подожди, - сказал он, но она быстро отошла от стола.

Он запаниковал, думая, что она собирается направиться к двери и уйти из его жизни. Вместо этого она подошла к полке, на которую поставила пластиковый контейнер Маленького Лугоши.

- Это, - сказала она, - это то, что мне сейчас нужно. Это значит для меня больше, чем любая собака, кошка, кролик или ребёнок могли бы значить для меня прямо сейчас. И если мы его не будем кормить, он умрёт. Посмотри мне в глаза и скажи, что его жизнь ничего не значит.

- Хорошо, - сказал Тревор, - его жизнь также значима.

Нахмурившись, она изучала его лицо. Он почувствовал под ногами эту пропасть, и земля начала качаться. Он наблюдал, как она открыла крышку контейнера и окунула палец в жидкость. Позже Тревор задавался вопросом, показалось ли ему это, но казалось, что чёрный участок тела существа действительно поплыл к её пальцу, как будто она каким-то образом натренировала это существо.

Деликатно держа существо, она зубами закатала рукава рубашки, обнажив несколько крошечных чёрных синяков на внутренней стороне руки. На место, всё ещё отмеченное её обычной бледностью, она поместила Маленького Лугоши, и Тревор зачарованно наблюдал, как он растекается по её коже и начинает сосать. На губах Мэдлин появилась улыбка. Как кошка, она медленно моргнула, мурлыкая от удовольствия.

Часы отсчитывали несколько минут, пока Маленький Лугоши оставался на месте. Затем она сказала:

- Дай мне карандаш.

Тревор не смог ответить немедленно, его внимание было сосредоточено на существе, добывающем пищу, поэтому Мэдлин скомандовала ему во второй раз. Он нашёл на кофейном столике карандаш и принёс ей.

- Ты должен выполнить эту небольшую процедуру очень осторожно, - сказала она, используя кончик карандаша, чтобы освободить Маленького Лугоши от того места, где он прижался к ней.

Кровь быстро потекла из места. Тревор наблюдал, как Мэдлин поднесла руку к губам и смыла то, что оставил Маленький Лугоши.

- Твоя очередь, - сказала она ему.

Она протянула ему карандаш, чёрная фигура извивалась на его кончике, явно взволнованная кормлением и теперь тревожащаяся за него. Когда он колебался, она произнесла что-то загадочное - заученное наизусть заклинание или песню, может быть, какой-то стих. Не то чтобы он знал. Там говорилось:

- Сначала оно высосало меня, а теперь высасывает тебя;

И в Маленьком Лугоши наши две крови смешались.

Она улыбнулась, и Тревор не мог не отреагировать.

К словам, которые она только что произнесла, Тревор добавил свои собственные:

- И кровь мистера Дрисколла, я полагаю, тоже.

Она покачала головой, как будто он только что сказал глупость, и добавила кое-что ещё:

- О, подожди, третья жизнь в пиявке запасная;

Где мы почти больше, чем женаты;

Эта пиявка - ты и я;

И это наше брачное ложе и брачный храм.

- Я этого не понимаю, - сказал Тревор.

- Это просто то, что я нашла в книге, только немного изменённое. Есть только ты и я. Маленький Лугоши - это сосуд. Она снова улыбнулась, и Тревор почувствовал проблеск надежды, что всё в порядке. По крайней мере, он на это надеялся.

Он неохотно протянул руку, и Маленький Лугоши начал сосать.

4.

Боль в руке несколько раз будила его той ночью, но, по крайней мере, они снова засыпали вместе. При свете прикроватных часов он изучил след, оставленный Маленьким Лугоши, и вспомнил, как он зацепился за него - поначалу не такое уж неприятное чувство. Это было даже приятно, как интенсивный поцелуй. Он зачарованно наблюдал, как оно всасывало и всасывало, его форма извивалась и пульсировала в форме экстаза. Но через несколько секунд удовольствие превратилось в острую боль, и он почувствовал желание смахнуть его или оторвать. Боль только усиливалась, и он начал чувствовать головокружение, прежде чем наконец сказал:

- Ладно, хватит.

Мэдлин не торопилась вынимать Маленького Лугоши, снова используя карандаш, чтобы осторожно освободить существо, и при этом ворковала с ним. Когда всё наконец закончилось, Тревору понадобился пластырь.

Позже они занялись сексом, но жестокость их совокупления заставила Тревора колебаться, называя это занятием любовью - термин, который он всё равно ненавидел. Мэдлин схватила его за талию ногами и дёрнулась несколько раз, кончая, прежде чем он, наконец, вышел из неё, и даже тогда она не выглядела удовлетворённой.

- Позволь мне увидеть твою руку, - сказала она, когда он, задыхаясь, лежал рядом с ней, и он подчинился её просьбе.

Она сорвала пластырь и приложила рот к ране, оставленной Маленьким Лугоши. Она начала всасывать кровь, и боль вернулась, заставляя его отстраниться.

Это действие оставило на её губе пятно крови. Она как-то сонно улыбнулась.

- Как бы ты себя почувствовал, - спросила она, - если бы мы поместили Маленького Лугоши на основание твоего члена? Прямо в эту пульсирующую вену?

Тревор поморщился и непонимающе посмотрел на неё, но прежде чем он смог придумать подходящий ответ, её веки отяжелели, и она заснула.

Когда Тревор лежал без сна, изучая рану при свете часов, его внимание привлёк звук. Стук из ванной.

- Ты это слышишь? - спросил он, но Мэдлин тихонько всхрапнула.

Последовал новый стук, на этот раз громче, а затем послышались звуки, похожие на шаги.

В углу комнаты появился бледный старик, сутулый и скелетообразный. Хотя тьма была тяжёлой, Тревор мог видеть форму чего-то, свисающего между ног мужчины, и тогда он понял, что это старик, который появился без одежды. В тени это выглядело как тяжёлая пиявка, свисающая из его паха.

Потом голос:

- Роуз?

Пока Тревор не услышал голоса фигуры, он не доверял своему видению. В отчаянии он включил свет.

В полученном освещении он там ничего не увидел.

Ему удалось только разбудить Мэдлин.

- Чёрт возьми? - сказала она.

Всё ещё напуганный, Тревор обнаружил, что бессвязно бормочет. Она посмотрела на него, как будто пытаясь понять, почему он сделал что-то такое грубое и внезапное. Затем она посмотрела на простыни.

- Ох, чёрт, - сказала она.

Кровь растеклась там, где она лежала. Она испачкала её бёдра. Мысль Тревора немедленно перешла в какую-то атаку, нарушение. Ещё более бессвязная речь, пока она не заткнула ему рот.