Водяной 2 - Константин Паули

Я крякнул от досады. И ведь аргумент, чёрт возьми! Так что я теперь, типа старосты района, раз круче остальных?

— Старший? — уточнил я.

— Ну да. Мама говорила: «Если что случится, идите к Водяному. Он старший и обязан следить за порядком».

Вот спасибо!

— Ладно, — проворчал я, барабаня пальцами по рулю. — Допустим, что это правда. Допустим. Я не брошу вас в беде, однако я ни разу не детектив. Я по профессии почтальон, ищу только письма в сумке.

— Поможете нам? — хором сказали они, словно репетировали.

— Ещё раз спрашиваю, — строго сказал я. — В полицию вы заявление подали, ходили в опорник? Или вам сказали, что надо три дня ждать?

— Подали, — кивнула старшая, шмыгнув носом. — Ходили к тёте Свете, участковой.

— И что там Светлана Изольдовна?

— Она сказала… — Олеся скривилась, передразнивая интонацию женщины-полицейского. — «Олесенька, девочки! Мама ваша, наверное, личную жизнь устраивает. Ищет вам нового папу. Дело молодое, не переживайте». Заявление приняла, кинула в папку и уехала. Сказала, у неё какая-то полицейская командировка, будет через десять дней.

— Понятно, — протянул я. — Ладно, я вас понял, просьбу принял. Идите домой, в школу ходите как обычно, чтобы подозрений не вызывать, уроки делайте и всё такое. Если посторонние припрутся в отсутствии взрослых, а у вас пока что имеет место такое отсутствие, набирайте меня, я подскачу — разберусь. Обещаю заняться вашим вопросом, ну и подъеду, поговорим спокойно, посмотрю дом, может, что-то странное замечу.

Продиктовал старшей номер своего телефона.

— Спасибо, дядя Водяной! — выдохнули они с облегчением.

— Вадим. Я для всех — Вадим. Всё, выходите, а то бабкам только дай повод для слухов.

Девушки засуетились, открывая двери, радостные, что смогли достучаться до взрослого, до меня.

* * *

«Буханка» шла по плотине, и я чувствовал сквозь колёса дрожь земли, сдерживающей массу воды. Озеро Камколь было спокойным, свинцово-серым, отражающим облака, похожие на клочья грязной ваты. Это была моя вода и она пока что была безбожно мутной, зеленоватой, некрасивой. Ну ничего, мы это исправим.

Пока мост в направлении завода из Колдухина не был восстановлен, доехать можно только вокруг, по дамбе, по грунтовке. Дорога была знакома, но ездить по ней приходилось на рабочем велосипеде.

Я свернул, направляясь на территорию Колдухинского кирпичного завода.

Ставший уже привычным завод, с территорией, поросшей сорняком и ковыльными травами, брошенные и оттого неуютные здания корпусов, цехов, складов, гаража для техники.

Когда за зданиями не ухаживаешь, а уход любая вещь требует, то там на крыше берёзка начинает расти, тут окно разбили, там вороны гнездо свили. В общем, романтика запустения, декорация к фильму про мир без людей.

Сегодня в этом царстве индустриального постапа появилось инородное тело.

Возле административного корпуса сиял, как бриллиант посреди мусорки, огромный Ford Expedition. Чёрный, лакированный, с хромированными дисками и московскими номерами «Я 600 БР 77». Он выглядел здесь так же неуместно, как космический корабль на огороде.

Я припарковал свою «Буханку» рядом. Мой аппарат был скромнее и с местностью гармонировал. Краснодарские номера не привлекали внимания, а грязь и выцветшая фирменная расцветка делали его органичной частью пейзажа.

Глушу двигатель. Выхожу.

Из «Форда», словно чёртик из табакерки, выскочил крепыш. Невысокий, но живенький, весь какой-то шарнирный. Аккуратно подстриженная бородка, модные забритые виски, подвёрнутые штанишки, открывающие щиколотки, жилетка поверх рубашки от-кутюр. Рукава закатаны, на предплечьях дорогие татуировки, выполненные прекрасным профессионалом. Немного, но есть… Показатель, типа «я могу себе это позволить и мне за это ничего не будет».

Но главное в нём были глаза, большие, широко расставленные, любопытные, они бегали по окрестностям, всё изучая и рассматривая с искренним любопытством.

Макс Бобр. Собственно, сейчас он глава московского клана оборотней «Бобры». Бобры — ребята деловые, хваткие, строители и инженеры от бога, но с характером скверным и зубастым.

А ещё они, вероятно, самый богатый клан оборотней.

— Это ты Водяной? — крикнул он, едва я захлопнул дверь.

Его голос эхом отразился от пустых стен цехов.

— Ты не ори, — поморщился я, подходя ближе. — Я.

Макс смерил меня взглядом. Ну, конечно. Перед ним стоял молодой крепкий парень двадцати с небольшим, с дредами, в простой джинсовке, с местных загаром от езды на велосипеде под краснодарским осенним солнышком.

Не самый грозный вид для древнего существа.

— В АБК еще могут быть сектанты, — добавил я вполголоса. — Негоже, чтобы они нас услышали.

Макс замер, его брови поползли вверх, натягивая кожу на лбу.

— Ты сейчас сказал «негоже»? — он фыркнул, и обнажил крупные, невероятно крепкие белоснежные зубы. — Ты куда меня привёл, Водяной, в восемнадцатый век? «Негоже»! Может ещё: «Глаголь вельми тихо, понеже вороги проведают»?

Он искренне и громко рассмеялся над собственной шуткой, если, конечно, это была она.

Я молчал. Смотрел на него спокойно, без улыбки. Зубоскалить — это его защита. Моя защита — это тишина и спокойствие воды.

Не последняя причина связываться с бобрами для меня была в том, что они связаны с моей стихией.

Смех Макса затих так же быстро, как и начался. Он перестал улыбаться, а его лицо стало жёстким, серьёзным.

— Ладно, давай к делу, — сказал он, сунув руки в карманы. — Сколько ты хочешь за компромат на наш клан? Называй цену. И давай сразу определимся по порядку: биткойны, наличка, офшоры?

— Нисколько, — ответил я.

Макс моргнул:

— В смысле?

— Мы всё сделаем иначе.

— Это как же? — он склонил голову набок, как собака, оценивающая человека, которому можно повилять хвостом, а можно и оттяпать руку.

Я повернулся к нему боком и широким жестом обвёл рукой руины вокруг нас.

— Ты видишь завод вокруг?

— Ну, вижу. Хлам.

— Я хочу, чтобы ты его восстановил.

Макс перестал улыбаться. Ну, то есть, он и так перестал, но лицо его стало ещё более серьёзным. Глядя на него теперь, нельзя было поверить, что полминуты назад он смеялся над словом «негоже».

Он чуть отступил назад, и его правая рука скользнула под жилетку. Он чуть приподнял её, показывая, что у него там кобура скрытого ношения, а в ней легко угадывалась серебристая рукоять пистолета Beretta 92.

— Восстановить? — переспросил он тихо. — Слушай, водяной, ты мне дичь не втирай. Есть товар, есть цена. А так