Гематофаги - Стивен Козеневски

проверяю свой планшет. Колонисты определенно внесли изменения в первоначальную конструкцию. Некоторые области завалены снаряжением, которое они смастерили или соорудили на скорую руку, и поэтому некоторые наши попытки найти предметы из судового манифеста будут безнадежными.

- Раньше здесь были курятники, - говорю я, глядя на нашу проводницу.

Оглядываясь вокруг, я с трудом в это верю. Здесь нет никаких следов перьев, помета, крови или даже клеток. Никаких признаков животноводства.

- Куры? - говорит Хайме. - О да, это было давно. Моя бабушка рассказывала мне о них. Маленькие... животные. "Куд-кудах, куд-кудах", - говорили они, и иногда хлопали крыльями, вот так.

Она взмахивает руками, подражая давно забытой детской сказке. Даже Хелена не может сдержать улыбки при этом крайне глупом зрелище. Все знают, как ведет себя курица или как она должна себя вести. Все, кроме Хайме. Она никогда не видела их своими глазами.

Мне вдруг становится невыносимо грустно за нее. Это человек, который никогда не видел животных или даже свободно растущих растений. Мы - первые люди вне крошечного, тесно сплоченного сообщества, которых она или кто-то из ее родни когда-либо встречал. Вся ее жизнь прошла в клаустрофобных пределах разбитого корабля. Невозможно не провести параллель с тюремным заключением, которого она не заслужила никаким грехом или преступлением.

- Что случилось? - спрашивает Заниб. - Ваши предки съели их всех?

- Нет, - отвечает она. - Говорят, они были очень хорошими животноводами. Наш народ с рождения обучают математике и науке разведения. На самом деле наши предки очень хорошо заботились о курах, и, по словам моей бабушки, было время, когда весь этот отсек был ими забит, и яиц было так много, что они уже не могли их есть. Но, как и со всем хорошим, до них добрались зараженные. Они отравили их корм, потому что он охранялся хуже, чем кукуруза, которая шла непосредственно членам экипажа. За один день все куры были уничтожены, и наступил один из самых страшных голодов в нашей истории.

Меня внезапно осеняет, для чего мог использоваться большой металлический стол после такой трагедии. Я смотрю в лицо Заниб, мысленно умоляя ее оставить эту тему, но она либо не может прочитать мое выражение лица, либо ей все равно.

- Для чего тогда этот стол?

По болезненному выражению лица Хайме я понимаю, что угадала правильно.

- Для молитв, - отвечает она после долгой паузы, - сначала. Наши предки не были религиозными людьми по природе. Они были учеными. Большинство были нерелигиозны, если не откровенными атеистами. Но после гибели кур какая-то доля суеверия вышла на поверхность, завоевав популярность среди нашего народа. Тогда начались жертвоприношения.

- Жертвоприношения? - переспрашивает Заниб, прежде чем до нее наконец доходит. - О!

- После этого была борьба за власть. Многие религиозные фанатики были изгнаны в нижние Mодули. Но эта вещь осталась. Памятник нашему позору.

- Ладно-ладно, - объявляет Хелена с невыносимой резкостью в голосе, - хватит болтовни. Идет рабочее время компании, между прочим.

- Рабочее время компании, - повторяет Хайме с бледной улыбкой. - Да, конечно.

Хайме ведет нас в следующую основную зону, Хелена следует чуть позади. Заниб хватает меня за руку и удерживает в комнате с алтарем для жертвоприношений. Она целует меня в нос.

- От этого места у меня мурашки по коже.

- Тогда почему ты здесь задерживаешься?

- Чтобы побыть с тобой наедине хоть две секунды.

- У нас только две секунды.

Громкий голос Хелены подтверждает мои слова.

- Амброзиак! Патель! Хватит прохлаждаться!

Мы крепко сжимаем руки, прежде чем разорвать наше маленькое объятие и последовать за ними.

- Тебя беспокоят другие Mодули?

- Что ты имеешь в виду? - спрашиваю я.

- Ну, - говорит она, проверяя свой планшет, - с такой скоростью чтобы обшарить все это место, нам потребуется часа два-три. Ты правда думаешь, что Диана позволит нам уйти с одиннадцатью неизведанными сокровищницами?

- Второй заполнен океанской плазмой, которую, насколько я помню, у нас нет возможности пересечь. Первый и Третий тоже затоплены.

- Остается восемь Mодулей, полных бесценных артефактов. У Дианы есть свои недостатки, но считать она умеет.

- Мы же заключили сделку с людьми Хайме, - говорю я. - А что там, внизу, мы даже не представляем.

- Каннибалы. Культисты. Какое-то заражение, которое обращает людей против своих же. И которому мы уже могли подвергнуться. Все это звучит очень страшно для спасательной команды, но не похоже на то, что это остановит госпожу директора.

Я перевожу взгляд на Хелену, которая мрачно о чем-то размышляет.

- Подозреваю, что наш бесстрашный начальник службы безопасности будет настаивать на том, чтобы не испытывать судьбу.

- Слова Хелены для Дианы много значат. Но не все. Она прислушивается и к тебе. Помнишь то последнее совещание.

- Что ты хочешь, чтобы я сказала, Заниб?

- Я хочу, чтобы ты сказала, что осознаешь опасность и будешь осторожна, целочка.

- Я осознаю опасность и буду осторожна. Но ты это и так знала.

- Я просто хочу, чтобы ты вернулась ко мне целой и невредимой. И, надеюсь, после этого мне больше не придется называть тебя "целочкой".

Она улыбается слишком широко, и я толкаю ее локтем в бок.

- Стойте, - резко говорит Хелена, поднимая кулак в жесте, который, как я понимаю, означает "стоп".

Она достает свой мигающий планшет и нажимает несколько кнопок. Поднимает взгляд на Хайме.

- Лазарет закончил с вашими людьми.

Хайме выглядит одновременно взволнованной и облегченной.

- Каков результат?

- Все здоровы.

Хайме хмурится.

- Как такое возможно?

- Может, это все было только у вас в головах.

Выражение лица Хайме мрачнеет.

- Ты говоришь, что я все выдумала? Смерть моей бабушки? Моей матери? Бесчисленных людей, на которых я полагалась и называла друзьями и любовницами?

- Она говорит, - вмешиваюсь я, вставая между ними, - что это может быть космическое безумие. Не физическая болезнь. Психическая. От того, что вы заперты здесь. А не то, что ты что-то выдумываешь.

Я не знаю, стоит ли продолжать, но Хайме, кажется, не успокаивается.

- Никто не обвиняет тебя во лжи. Но психическое заболевание в таком месте...

Я пожимаю плечами.

- Целые поколения? Хотите сказать, что несколько поколений подряд сходили с ума одинаково? Физическое заражение существует. Ваша наука просто недостаточно хороша, чтобы его обнаружить.

Я хочу быть доброй, но, возможно, лучший способ быть доброй - это сорвать пластырь.