Кейта: Дочь Леса. Книга 2 - Мария Эмви

это из нашего общего счета! — увидев, как степной воин послушно выудил одну из мелкий рыбешек в ведре, стоявшем возле Саяна, возмутился шаман. Инсин, нахмурившись, менял наживку — проигрывать он абсолютно не собирался. Но даже после этих манипуляций никаких изменений не последовало. Причем у всех — рыба в озере словно закончилась подчистую. Когда просто сидеть и гипнотизировать взглядом свою и чужие лески надоело, Лина хитро прищурилась, словно замышляя что-то, после чего вскочила, воодушевленно показывая пальцем куда-то вдаль.

— Эй, Кейта! Погляди! — услышав внезапное обращение в свой адрес, удаганка даже не заподозрила ничего подозрительного, лишь послушно повернула голову в сторону, куда указывала ведающая клана Синего Нарвала. И тут же почувствовала, как ей в затылок прилетело что-то мягкое и холодное — обернувшись под звонкий хохот северянки, Кейта поняла, что это было объявление войны. Войны снежками!

— Ах, ты… — беззлобно прошипела лесная шаманка, тут же подыскивая взглядом около себя заснеженное место. Спешно смяв в руках небольшой снежок, Кейта замахнулась на Лину, но совсем не рассчитала, что стояла на льду. Поскользнувшись, девушка упала, вместе с этим отправляя снежок не по заданной траектории — «снаряд» прилетел аккурат в ухо Саяна, который в это время что-то бодро выкрикивал, доставая удочку. Из-за этой атаки же удочка вылетела из рук юноши, а вместе с ней и очередной улов. Пробормотав что-то нечленораздельное и потирая раскрасневшееся ухо, Саян переводил взгляд с хохочущей до колик в животе Лины на сложившую ладони в жест извинения Кейту. Ребята сами того не заметили, как оказались втянуты в эту игру. Даже Инсин позабыл о своей лунке, которая так и не принесла сегодня никакого результата. Лина и Кейта, как две дикие кошки, перебегали от одного сугроба к другому, осыпая парней зарядами снега. Все четверо носились по льду, кричали, смеялись, падали в сугробы. Инсин, с его меткостью, был опасным противником, но Кейта, используя свою ловкость и знание местности, умудрялась уворачиваться от его самых точных бросков. Саян же просто лепил огромные снежные комья и пытался накрыть ими Лину, как лавиной. Ребята дурачились, словно маленькие дети. В пылу этой веселой битвы исчезли все ранги — было лишь четверо друзей, которые, забыв обо всем на свете, радовались солнцу, даже такому холодному, снегу и друг другу.

Когда, уставшие, но довольные, они вернулись к лункам, их ждал сюрприз — удочка Инсина была согнута в дугу, а леска уходила глубоко под лед.

— Тащи! — тут же крикнул Саян. Степной воин подбежал, хватаясь за удочку. Он чувствовал, что на том конце засело нечто действительно внушительных габаритов. Инсин начал медленно вываживать добычу, а Кейта, Лина и Саян столпились вокруг, раздавая советы.

«Не торопись!»

«Дай ей глотнуть воздуха!»

«Да тяни сильнее, что ты как девчонка!»

Борьба длилась несколько минут. Наконец, в лунке показалась огромная голова, а затем и все тело… гигантской озерной щуки! Она была такой большой, что едва пролезла в лунку. Когда Инсин, с помощью Саяна, вытащил ее на лед, все ахнули. Даже Лина.

— Ну, степнячок! — присвистнув, сказала она, с уважением разглядывая трофей. — Признаю свое поражение. Такую царь-рыбу даже мой наставник ловил всего раз в жизни. Команда Юга победила в этой гонке!

Инсин посмотрел на свой улов, потом на разрумянившееся, улыбающееся лицо Кейты, которая смотрела на него с нескрываемым восхищением, и впервые за очень долгое время почувствовал себя по-настоящему счастливым. Без всяких «но» и «если». И это простое, чистое счастье было дороже всех побед и трофеев в мире.

С победными возгласами и богатым уловом четверка возвращалась в лагерь. Инсин и Саян гордо несли гигантскую щуку на специально сооруженных носилках из копий, а Лина с Кейтой тащили остальную рыбу в деревянных ведрах. Их возвращение произвело в лагере фурор. Северяне, привыкшие к хорошему улову, и те цокали языками от удивления, разглядывая царь-рыбу. Торвальд, вышедший из своего жилища, смерил щуку уважительным взглядом, а затем, посмотрев на сияющего Инсина, одобрительно хмыкнул. Кажется, Сын Степи прошел еще одну, незапланированную проверку.

По условиям спора, команда Севера, а точнее, одна-единственная ее участница, Лина, должна была чистить всю рыбу. Но, конечно, ей тут же вызвались помочь все, включая победителей. Работа закипела у большого общего костра, вокруг которого вскоре собралась почти вся молодежь клана. Планировался грандиозный ужин — щуку, как главный трофей, решили запечь целиком в глине, по особому рецепту Торвальда. Остальную рыбу жарили на рожнáх, и скоро по всему лагерю поплыл такой восхитительный аромат, что у Саяна, по его собственному признанию, «начали подкашиваться ноги от голодного предвкушения».

Атмосфера была легкой и праздничной. Северяне, сначала относившиеся к чужакам с настороженностью, теперь смотрели на них с интересом и уважением. Особенно на Инсина, который не только оказался великим воином, но и принес им такую удачу. Когда рыба была готова, начался настоящий пир. Все сидели вокруг костра, ели горячую, сочную рыбу и травили байки. Лина, оправившись от поражения, снова была в центре внимания, рассказывая очередную невероятную историю о том, как она однажды поспорила с белым медведем, кто дальше плюнет, и выиграла. Кейта и Инсин сидели рядом, но не слишком близко — Саян предусмотрительно устроился между ними, выполняя роль живого буфера и главного дегустатора щуки. Но расстояние не мешало Дочери Леса и Сыну Степи чувствовать друг друга.

Они почти не разговаривали напрямую, но смотрели друг на друга украдкой, словно это была их тайная игра. Когда Кейта смеялась над шуткой Саяна, она искоса бросала взгляд на Инсина, чтобы посмотреть, улыбается ли он тоже. И встречала его теплый, внимательный взгляд, направленный на нее. Он не слушал Саяна, а слушал ее смех. Когда же Инсин рассказывал северянам о повадках степных орлов, он делал это, обращаясь ко всем, но его глаза искали только ее лицо, ждали ее реакцию. Он видел, как Кейта, делая вид, что увлечена едой, на самом деле внимательно ловила каждое его слово. Они то и дело бросали друг на друга короткие, как вспышки, взгляды, и каждый такой взгляд был как исключительно личный диалог.

«Ты видела, как я ее поймал?» — спрашивали его глаза.

«Видела! Ты был великолепен», — отвечали ее.

«Ты такая красивая, когда смеешься», — говорил его восхищенный взгляд.

«А ты такой сильный и… добрый», — смущенно отвечал ее.

В этих взглядах было все: и нежность, и гордость, и пугающее, но такое желанное чувство. Они были как два магнита, которые, несмотря на все преграды, неумолимо тянуло друг к другу. Саян, сидевший между Кейтой и Инсином,