Харам - Алан Кранк

— Нет, это ты все забыл.

Ему было двенадцать. Отец, как и все остальные взрослые, называл запруду плохим местом, но широкие круги на воде в полдень и огромные, медленно движущиеся тени у дна подталкивали познакомиться с плохим местом поближе. Тем июльским утром Казбек не пошел с остальными на карьер, а отправился к реке. Сел прямо на середине моста — так было удобнее забрасывать удочку, — наживил червя и приготовился к встрече с теми, кто отбрасывал тени на дно. Ждать пришлось не долго, поплавок резко ушел под воду, а удочка согнулась в дугу. Несколько минут спустя, впервые в жизни, он пожалел, что леска не оборвалась.

Существо, которое Казбек вытащил из воды, бешено билось и извивалось. Оно совсем не было похоже на карасей, которых они ловили на карьере. Коричневое тело с бледно белым брюхом было покрыто острыми костяными наростами, а злые желто-коричневые глаза с кровяными прожилками мало походило на пустые и глупые глаза обычных рыб. С потерей крючка он смирился только после того, как вымазал кофту в зловонной слизи, покрывавшей рыбу, и проколол ладонь чуть не до кости (рана нарывала до самого сентября). Казалось, агония может продолжаться вечно. Он перетер леску о камень и сбросил ногой тварь обратно в воду.

Аида допила чай и отставила в сторону пустую кружку.

— Золотая корова была, по два ведра молока в день выдавала. Такая сейчас тысяч восемьдесят стоить будет. Ашаруков с Аслана деньги требует, в тот день стадо он пас, а Аслан в отказ, говорит, что при нем корова из заводи не пила, это кто-то до него не досмотрел.

— Каждый может ошибиться, — ответил Казбек.

Он вспомнил, как рассказал Зуриде историю про рыбалку. Как она громко рассмеялась, а потом сказала, что случись такое с ней, она рыбачила бы на дамбе круглый год.

* * *

На первый взгляд Дом Смеха ничем не отличался от каменных гробниц, расположенных сразу за рекой, разве что казался ниже из-за оползней, окруживших его камнями. Зурида забралась на верхнюю плиту и заглянула в проем. Эта чернота была совсем не такой, как в пропасти. Из дыры шел запах сырости и гнилья. Колодезный вороток здесь, вдали от людей и воды, выглядел пугающе нелепо.

Зурида посветила вниз (не высоко), привязала трос к опоре воротка и сбросила свободный конец в дыру. Крюк с карабином глухо стукнулся о дно. Фонарь пришлось выключить. Второй спуск получился не таким, как первый. Она долго сидела на краю дыры, свесив ноги и борясь с предчувствием, что сейчас кто-то схватит ее за лодыжку, потом протиснулась внутрь, ободрав плечо и, сжигая ладони, резко съехала вниз.

В дольмене было прохладно и так темно, что между картинкой за открытыми и закрытыми глазами не было разницы. Она достала телефон и под ногами появился пятачок света.

Добро пожаловать в Диснейленд.

Блестящие обертки, пакеты и пробки от пластиковых бутылок сверкали как рассыпанное по полу конфетти, а сама она, только что спустившаяся сверху и все еще держащаяся за канат, выглядела как воздушный гимнаст на арене цирка. Рядом с ней, в центре светового круга, как главный объект в свете цирковых прожекторов, лежала почерневшая и высохшая банановая кожура.

Совпадение? Как это вообще возможно?

Обязательно наступи на нее. Что за глупый вопрос «зачем»? Шутки ради. Ты же пришла сюда повеселиться.

Размерами склеп был чуть больше ванной комнаты. Темные пятна золы под ногами и дочерна закопченная плита над головой, наряду с мусором, подсказывали, что люди здесь бывают не так уж и редко. Камни в стене были усыпаны надписями. Именами. На русском, арабском и латинице. Одни были глубоко высечены стамеской или каким-то другим резцом, другие просто нацарапаны. Что-то вроде гостевой книги или мемориальной доски на братской могиле. Вопреки логике, чем выше к потолку, тем надписей было больше. Под самой плитой-карнизом были нанесены выпуклые простые рисунки, идущие строчкой. Солнце, человек, глаз, раскрытая ладонь, губы в форме «О», как в учебнике по истории, в главе про Древний Египет. Несколько позже, разглядывая стены, Зурида обнаружила и еще одно отличие этого дольмена от тех, что располагались у реки — здесь не было бокового отверстия.

Никаких запасных выходов. У тебя точно хватит сил забраться по веревке наверх?

Это был хороший вопрос. Сумасшедший не безнадежен только до тех пор, пока сохраняет критическое отношение к себе. Хороший, но запоздалый.

Ноги замерзли и устали. Она вспомнила про обещанный синоптиками дождь, вытащила банки и спички и постелила пакет у стены на небольшой холмик. Если начнет заливать, это место скроется под водой последним. Рядом с холмиком из-под земли торчала какая-то тряпка, Зурида потянула и вытащила мягкую игрушку, которая тут же уставилась на нее круглыми затуманенными глазами, как у того щенка, который ее укусил. Настолько слипшаяся и грязная, что невозможно было понять, кто это. Зурида сначала решила, что обезьяна (кто еще оставляет после себя банановые корки?), но, приглядевшись, поняла, что это кот. Она выбросила его в темноту. Села на пакет, прижалась спиной к стене и положила перед собой включенный фонарь.

Время шло медленно и вязко. Темнота из серой стала фиолетово-черной. Она начиналась за границей света сразу, без перехода, как будто Зурида сидела в пузыре из света, погруженном в нефть. Не было ни комаров, ни мошкары. Зурида зачерпывала песок и медленно пересыпала его из руки в руку. Голова тяжелела. Песок сыпался тише, чем шумела река внизу, но и его было слышно. Крупнозернистый и колючий, как песчинки в скрабе. Такой же как в дольменах у реки. Таким песком точно не станешь наполнять песочницу. В детстве Фатима говорила, что на самом деле — это не песок, а рассыпавшиеся от времени кости тысяч мертвецов, похороненных здесь.

Глупость, конечно.

Сверху послышался тихий вкрадчивый звук. Как дома в ветер ветка тутовника скребла по крыше, так что-то снаружи скребло плиту. Трос вдруг дернулся и лежавший на земле крючок подпрыгнул. Вздрогнуло облачко мошкары, висящее над телефоном. Зурида облизала губы и прислушалась.

Ахмед не говорил прямо, что Хохотун будет внутри, но как еще можно было понимать его слова о том, что молоко и мухи, это как стук в дверь. Зурида открыла банку, и в нос ударил кислый запах. Всю ночь и целый день молоко простояло в холодильнике. Несколько секунд спустя запах как будто исчез. Зурида поднесла банку к лицу, понюхала и