Харам - Алан Кранк

class="p1">Они поссорились. Потом помирились. Потом Азамат собрался к Казбеку в гости, чтобы все уладить, и только телефонный звонок какой-то Марины смог заставить его пересмотреть планы, и в десять вечера они расстались.

На обратном пути на заправке Казбек купил сыну игрушечный грузовичок «Ман» (светомузыка, пульт управления, аккумуляторы с зарядом на два часа, две тысячи рублей со скидкой). Домой он вернулся в полночь. Тимур спал, а Зурида ждала мужа. Она молча лежала в темной комнате с открытыми глазами и терпеливо ждала, когда он, наконец, погасит свет на кухне и ляжет на диван.

* * *

Луна была похожа на водянисто-серый глаз великана, глядящего из темноты в окно. У отца тоже были серые глаза.

Не спится, дочка? Это хорошо. Я жду тебя.

Она не спала, но и не бодрствовала. Отчасти из-за усталости, отчасти из-за Жажды она погрузилась в то состояние, когда мысли перестают подчиняться привычным алгоритмам, сворачивают с наезженных маршрутов и забираются в темные и узкие норы. Как дороги в Рим, все норы вели к древнему могильнику. Зурида проглотила переполнявшую рот слюну и перевернулась на другой бок. На полу, рядом с детской кроваткой, сидел подаренный снохой гиппопотам и смотрел на нее. Обезьяна там, гиппопотам здесь, второй день она находилась под присмотром детских игрушек. Когда сгорел дом (этот самый дом вместе с прежними хозяевами), в пепелище нашли много таких же пластмассовых нянек.

Из зала доносилось прерывистое похрапывание. Казбек редко храпел, только когда болел простудой или выпивал больше рюмки. Отвратительный запах перегара чувствовался даже здесь, и все же было даже хорошо, что сегодня он пьян. Когда полоска лунного света добралась до второй полки книжного шкафа, Зурида встала.

Если он вдруг проснется, я скажу, что соскучилась.

От возбуждения и страха, но не перед Казбеком, а перед собственными намерениями, тело покрылось гусиной кожей. Ничего. Ему не станет от этого хуже. Он вообще ничего не заметит.

Днем она пыталась решить эту проблему по-другому. Заперлась в ванной (как будто Тимур мог вдруг вылезти из кровати и отправиться помочиться в туалет), надела резиновые перчатки, разломала новую насадку на бритву и вытащила два узких лезвия. Несмотря на безобидный внешний вид, узкая заостренная планка с первого раза рассекла запястье на нужную глубину. Не вдоль, как советовал Ахмед. Пока что не вдоль.

Кровь текла неестественно долго. Ранка, как будто закрывалась, когда она переставала пить, и снова открывалась, когда она прикладывалась. В слюне было что-то, вроде гепарина, что-то, что не давало крови свернуться. Крови было одновременно и много, и мало. Так пить — все равно, что наполнять ванную, зачерпывая ковшом воду из нее же, она не утолила голод, но кое-что поняла.

Добравшись до дивана, Зурида села на край. Муж спал, скрючившись у стены и касаясь ее лбом. Дыхание было глубоким и ровным. До самого конца она не верила, что сможет это сделать.

Чтобы не испачкаться, Зурида сняла с себя ночнушку и приготовилась в полумраке искать вены на руке, нащупывать или подсвечивать телефонным фонарем. Но фонарь не потребовался. То, что поселилось в ней, знало, как все устроить. От запаха пота Жажда стала еще сильней. Ни о чем ни думай. Вообще ни о чем не думай. Она закрыла глаза и вверила себя вдруг проснувшемуся чувству.

Скользнув по шее, язык нащупал нужный бугорок и остановился. Она прижалась губами к шее чуть плотнее, смочила слюной и ухватила зубами невидимый, спрятанный под кожей шнур. Прикусила. БОЛЬ. На глаза набежали слезы. Зубы подвернулись так, что еще немного — и она вывернула бы их с корнем. Папа на небесах, должно быть, смеялся от счастья.

Следующий номер нашей развлекательной программы называется «Беззубый вампир»! Встречайте Великолепную Зуриду! Спящую Красавицу, Ведьму и Вампира в одном лице!

Дрожа, Зурида встала с кровати и направилась к себе в комнату. Банка от «Нескафе Голд» стояла на подоконнике, там, где она оставила ее, когда перешивала пуговицы на джинсах, тут же лежала стопка с глаженым бельем. Зурида взяла сверху сорочку и накинула на руку. Высыпала все из банки на подоконник. Катушку с нитками, из которой торчала игла, она нашла практически сразу.

Сейчас он проснется. Еще и эта тряпка, через которую она держит иглу, мешает сделать все аккуратно. Не может быть, чтобы он ничего не почувствовал.

Игла миллиметр за миллиметром уходила вглубь под кожу, пока не наткнулась на упругую стенку артерии. Зурида слегка надавила, прошла иглой еще пару миллиметров и остановилась. Нельзя просто вытащить. Руки дрожали, как у паралитика. Она наклонила иглу и резко рванула вверх, разрывая плоть. Казбек застонал. Хотел перевернуться, но она мягко удержала его на месте. Тонкая теплая струйка, с неприятным привкусом алкоголя, потекла в рот. Медленней. Нельзя так быстро, сердце должно подстроиться к падающему давлению. Она заткнула языком ранку и немного подождала. Кровь медленно растекалась по стенкам желудка. Не отрываясь, Зурида покосилась в окно. Из окна был виден лес. На краю леса стояли призраки.

Всем привет. Я превратилась в пиявку. Огромную медицинскую пиявку. Это из-за того, что я училась в меде. Клятва Гиппократа и все такое. Алкоголь повышает давление — и вот, приходится спасать мужа. Не надо охать и закатывать глаза, пиявка — это не так уж и плохо. Ничем не хуже, чем, скажем, гиппопотам, или обезьяна, или щенок с пересохшими глазами. Такие вот дела. А теперь пошли вон, придурки! Не мешайте!

Она отвернулась и сделала еще глоток. Живот мужа под покрывалом стал двигаться заметно чаще. От этой перемены у нее повлажнело между ног и по подбородку потекли слюни. Живот вздымался и снова опускался. Небольшой животик, которого немного стеснялся Казбек и который она всегда старалась не замечать. Раньше. Немужественно. Зато очень аппетитно. Кожаный мешок с теплыми мягкими кишками. Сбоку в темноте вдруг что-то зашевелилось. Зурида оторвалась от Казбека и резко повернулась.

Проклятие, кто там еще?

Сквозь дверной проем был виден торец детской кроватки, за прутьями чернел силуэт. Намного ниже, чем взрослый человек, но выше, чем Обезьяна или Гиппопотам. Человечек стоял неподвижно, крепко вцепившись обеими руками в прутья ограждения. Лунные блики становились все больше в его расширяющихся зрачках. В мягком полумраке они были также хорошо видны, как кровь Казбека на ее лице. Сын даже не плакал, а тихо скулил от ужаса.

Не кричи. Не вздумай кричать. Слышишь?

Или я тебя съем.

* * *

В комнате было светло. На кухне звякали сковородки, в окно билась