Истории с привидениями - Эдит Уортон

в нем здравого и сильного, восстало против нее. В тысячу раз лучше считать себя больным, безалаберным, легковерным, чем предопределенной жертвой подобных предзнаменований!

Он добрался до ворот и остановился перед темной сторожкой. Поднялся сильный ветер, который мел снег ему прямо в лицо. Холод снова заключил его в свои ледяные объятия, и Фэксон засомневался: не стоит ли вернуться, пусть и подвергнув испытанию здоровье своего рассудка? Он обернулся и в темноте посмотрел туда, где в конце аллеи стоял дом. Один-единственный луч света пробивался сквозь деревья, пробуждая воспоминания о лампах, цветах и лицах вокруг стола в той роковой комнате. Снова развернувшись, он продолжил свой путь…

Фэксон вспомнил, что, не доезжая примерно мили до Овердейла, кучер показывал ему дорогу на Нортридж, и пошел в том направлении. Как только он вышел на дорогу, в лицо ему ударил штормовой ветер, и мокрый снег, оседавший на усах и ресницах, превратился в лед. Казалось, что тот же лед посылал тысячи лезвий в его горло и легкие, но он продвигался вперед, ведомый предвкушением теплой комнаты в конце пути.

Снег на дороге был глубоким и неровным. Фэксон спотыкался о колдобины и проваливался в сугробы, а ветер преграждал ему дорогу, словно гранитный утес. Время от времени он останавливался, задыхаясь, как будто невидимая рука затягивала железный обруч вокруг него; потом снова пускался в путь, собрав всю силу воли, чтобы не сдаться на милость холода, незаметно пробиравшего до самых костей. Снег продолжал падать из покрова непроницаемой темноты над головой. Раз или два Фэксон останавливался, опасаясь, что пропустил поворот на дорогу, ведущую в Нортридж, но, не увидев никакого указателя, шел дальше.

Наконец, уверенный, что прошел больше мили, он остановился и посмотрел назад. Этот маневр принес мгновенное облегчение: во-первых, потому что теперь ветер дул ему в спину, а во-вторых, потому что вдали на дороге он увидел свет фонаря и подумал, что к нему приближались сани: возможно, они подвезут его до деревни! Укрепленный этой надеждой, он зашагал назад, на свет. Тот приближался очень медленно, раскачиваясь и вычерчивая нескончаемые зигзаги. И даже когда до него оставалось всего несколько ярдов, Фэксон не слышал звона колокольчиков. Потом свет замер у обочины, похоже, это были не сани, фонарь, скорее всего, нес пешеход, уставший от холода и долгого пути и упавший без сил. Эта мысль заставила Фэксона поспешить к нему, и спустя несколько секунд он уже склонялся над неподвижной фигурой человека, привалившегося спиной к сугробу. Фонарь выпал из его руки, Фэксон поднял его и посветил в лицо человеку. Это был Фрэнк Рейнер.

– Рейнер! Какого черта вы тут делаете?

Бледное лицо Рейнера оживила улыбка.

– А вы что делаете, хотел бы я знать? – ответил он. Уцепившись за руку Фэксона, он с трудом поднялся на ноги и весело добавил: – А я вас все-таки догнал!

Фэксон был в полном замешательстве. Сердце у него замерло, когда он ближе рассмотрел лицо Рейнера – оно было серым.

– Что за безумие… – начал он.

– Вот именно. За каким чертом вы это сделали?

– Я? Сделал – что? Я… я просто гулял… Я часто гуляю по ночам.

Фрэнк Рейнер разразился смехом.

– В такие ночи тоже? Значит, вы не сбежали?

– Сбежал?

– Я чем-то вас обидел? Дядя решил, что так и есть.

Фэксон схватил его за руку.

– Это дядя послал вас за мной?

– Он устроил мне страшный нагоняй за то, что я не пошел за вами, когда вы сказали, что плохо себя чувствуете. А когда мы поняли, что вы ушли, мы ужасно испугались – и дядя очень расстроился, – поэтому я сказал, что догоню вас… Значит, вы не заболели?

– Заболел? Нет. Никогда не чувствовал себя лучше. – Фэксон поднял фонарь. – Идемте домой. Просто в столовой было очень душно.

– Да. Надеюсь, дело только в этом.

Несколько минут они плелись молча, потом Фэксон спросил:

– Вы не слишком устали?

– О нет. Когда ветер дует в спину, гораздо легче идти.

– Хорошо. Только больше не разговаривайте.

Несмотря на фонарь, освещавший дорогу, и на то, что ветер дул теперь в спину, они продвигались медленнее, чем Фэксон шел один навстречу ветру. Когда Рейнер оступился, попав ногой в сугроб, Фэксон воспользовался этим как предлогом, чтобы предложить ему взять его под руку, на что тот послушно ответил:

– Что-то я вымотался.

– Я тоже. Да и кто бы не вымотался?

– Знатно вы меня надули! Если бы один из слуг не увидел, как вы уходили…

– Да-да, конечно. А сейчас, пожалуйста, не открывайте рот.

Рейнер, рассмеявшись, повис у него на руке.

– О, холод мне не вреден…

В течение нескольких минут после того, как Рейнер догнал его, все мысли Фэксона были заняты беспокойством о нем. Но по мере того, как каждый трудный шаг приближал их к месту, от которого он бежал, причины, по которым он это сделал, снова становились все более зловещими и убедительными. Нет, он не болен, не потерял рассудок и не страдает галлюцинациями – его выбрали в качестве инструмента предостережения и спасения, а он, влекомый некой непреодолимой силой, тащит жертву обратно, навстречу гибели!

Убеждение это было таким твердым, что он стал сбиваться с шага. Но что он мог сделать или сказать? В любом случае он должен прежде всего увести Рейнера с холода, в дом – и сразу в постель. Потом он начнет действовать.

Снегопад усиливался, а когда они дошли до участка дороги между двумя открытыми полями, ветер ударил в них под углом: он словно хлестал их по лицам шипованными ремнями. Рейнер остановился, чтобы перевести дух, и Фэксон почувствовал, что он стал тяжелее опираться на его руку.

– Из сторожки можно будет позвонить в дом, чтобы за нами прислали сани? – спросил он.

– Если только в сторожке все не спят.

– Ничего, разбужу. Не разговаривайте! – приказал Фэксон, и они побрели дальше…

Наконец луч фонаря высветил колею, сворачивавшую с дороги в темноту под деревьями.

Фэксон приободрился.

– Там ворота! Мы дойдем до них за пять минут.

Еще не закончив фразы, он поверх живой изгороди заметил слабый свет в конце темной аллеи – тот же свет, что освещал сцену, мельчайшие детали которой были выжжены у него в мозгу, и он снова осознал ее всепобеждающую реальность. Нет, он не мог позволить юноше вернуться туда!

Наконец они добрались до сторожки, и Фэксон принялся колотить в дверь кулаками. «Сначала я заведу его внутрь сторожки и велю, чтобы ему дали горячее питье. А потом будет видно – я