Деревенский целитель - Людмила Семенова

Когда Эйнар пожелал спокойного сна Терхо, простился с Хирьей и улегся сам, за стеной вдруг послышался странный шум. Сначала какое-то грубое восклицание, сорвавшееся на хрип, потом звук падающего тела. Инстинкт подбросил целителя, как раскрутившаяся пружина, стряхнул дремоту, и он бросился к двери, даже забыв обуться. Та, как и прежде, не была заперта, но больше всего парня удивило то, что личные покои колдуна и вовсе оказались распахнуты настежь.

Сам хозяин распростерся на полу и тяжело дышал, его лицо стало зеленовато-бледным, немигающие глаза уставились в потолок, на губах белел сухой налет. Если бы не жуткий хрип, Эйнар уже мог бы принять его за покойника, в котором стерлись все краски жизни. Хирья хлопотала над ним, ползая на корточках, и не сразу заметила парня. А подняв голову, неожиданно отшатнулась и вскрикнула от ужаса.

— Что ты здесь делаешь?

— Просто услышал крик, — заявил Эйнар, — а дверь была открыта. Пусти меня к хозяину: я вижу, что ему плохо!

— Он всегда закрывает ее силой чар, но в этот раз не успел, — пролепетала Хирья.

— Это неважно! Скажи лучше, что ты еще успела увидеть? Может, тебе известно что-нибудь о его здоровье?

— У него неизлечимая болезнь крови, — прошептала Хирья. — Он умирает… точнее, давно умер бы, оставаясь в родном мире. Только здесь ему и удается продлить свою жизнь, но боли все равно постоянно мучают.

— Ах вот что, — произнес Эйнар, не сводя с больного глаз. — Ну, теперь хоть что-то становится понятно. И часто ты наблюдала такие припадки?

— Нет, было легче, — вздохнула девушка. Колдун захрипел еще сильнее, его глаза закатились и Эйнар решительно произнес:

— Ладно, остальное расскажешь потом. Здесь есть снадобья?

— Да, но я в них не разбираюсь! Он почти всегда принимал их заранее, а тут… — внезапно Хирья всхлипнула и зажала рот, будто ее тоже внутри рвала нестерпимая боль. Эйнар пристально взглянул на нее и жестом велел поискать лекарства. Сам он принялся читать укрепляющие заговоры, чтобы привести больного в сознание. Тем временем девушка притащила небольшой ящик с бутылочками и губками, пропитанными какой-то эссенцией. Эйнар осмотрел все и быстро нашел известное ему обезболивающее, которое пришлось насильно влить в рот колдуна. Тот постепенно приходил в себя и смог проглотить пахучий настой. Но едва опомнившись, он воззрился на раба с изумлением и гневом.

— Что он здесь делает, Хирья? — просипел колдун. Но этот слабый голос показался Эйнару страшнее всякого окрика.

— Я не знала, как закрыть дверь, — ответила Хирья, — а он услышал… Но он просто хотел помочь! Я ничего такого не сказала, клянусь!..

— Бестолочь, как и всегда была! — промолвил хозяин, стиснув зубы от новой боли. — Ладно, пусть он убирается вон, а с тобой я потом поговорю…

— А не должны ли вы поблагодарить Хирью? — твердо произнес Эйнар. — О себе я уж не говорю, да мне это и не нужно: я целитель и выполнял свой долг. Но грубить так молодой женщине, которая старалась вам помочь, в высшей степени бессовестно!

— Что? — оторопел колдун, будто с ним заговорила мебель. Но хлыста под рукой не имелось, да и тело подвело своей слабостью. Он неохотно кивнул Хирье, смерил Эйнара полным презрения взглядом, но все же позволил перетащить себя на жесткую кушетку без всякого белья. Эйнар помог Хирье стащить с хозяина тесное, наглухо застегнутое одеяние и обувь, растер ему виски, шею и кисти рук, чтобы разогнать кровь. Вскоре тот крепко заснул, не удостоив своих рабов больше ни словом. Но Эйнар не собирался уходить из его покоев после всего, что услышал.

Он направился к тому шкафчику, из которого Хирья вытащила ящик с лекарствами, протянул руку, и девушка отчаянно крикнула:

— Не трогай здесь ничего! Представляешь, что он с тобой сделает, если узнает?

— И что же, Хирья? — произнес Эйнар, взглянув на нее исподлобья. — Как он обычно поступает с непокорными? Я вижу, ты неплохо осведомлена о делах хозяина, но при этом боишься его больше, чем я! И как это понимать?

— А разве недостаточно того, что я женщина? — тихо, почти умоляюще спросила Хирья.

— Послушай! Женщин, овеянных тайнами, мне после Майре хватит на всю жизнь, сколько бы ее ни осталось! Я надеялся, что мы с тобой не только любовники, но и друзья, которым можно доверять, — с горечью сказал Эйнар и выдвинул первый попавшийся ящик. Хирья метнулась было к нему, хотела преградить путь, но он успел вытащить из него кипу каких-то листков. В основном это были разрозненные записи с некими магическими символами, но среди них попался небольшой акварельный портрет, изображавший трех человек.

В мужчине Эйнар сразу узнал хозяина, хотя он выглядел гораздо моложе, или по крайней мере здоровее — без единого седого волоска, с живыми яркими глазами и задумчивой улыбкой. Он обнимал за плечи женщину в узорном платке поверх светлой косы и девочку-подростка с такими же, как у Хирьи, синими глазами и очень похожими чертами лица. Но все же это была не она.

Жуткая догадка осенила Эйнара, и по бледному лицу Хирьи, искусанным губам и дрожащим векам он убедился в ее верности.

— Колдун твой отец? — прямо спросил он.

— Да, — прошептала девушка, опустив глаза.

— А эта девочка — твоя сестра?

Хирья кивнула:

— Единокровная… Она родилась от его любимой женщины, законной супруги, а я от мимолетной связи. Моя мать была из кочевых народов — кудрявая, черноглазая, бойкая, с прекрасным голосом, а колдуны любят с такими общаться.

— Почему же я не уловил между вами родственную ауру?

— Вероятно, она размылась от всего, что произошло, — вздохнула девушка. — Так вот, мать отличалась южной красотой, но во мне все взяла холодная кровь отца. Да еще его колдовской дар перешел именно ко мне, а та дочь оказалась обычной девочкой. Он очень не хотел, чтобы тайна моего существования и, соответственно, его греха, когда-нибудь вскрылась, нарушила покой семьи. Поэтому пригрозил моей матери, что наведет на нас жестокую порчу, если она вздумает чего-то требовать. Тогда она покорилась, но в возрасте десяти лет я впервые стала вести себя странно…

— Что это были за странности?

— Началось все с ночных кошмаров, — отозвалась Хирья,