Деревенский целитель - Людмила Семенова

проверю хозяина, потом пойду за Терхо, — с усилием промолвила она. — Если колдун все-таки проснется, скажем, что мальчик вскрикнул и разбудил нас, а дело перенесем на следующую ночь. Но я боюсь, что у меня не хватит сил…

Тут одна горячая слеза все же скатилась по ее щеке, она беззвучно сотряслась в горестном спазме, и Эйнар крепко обнял ее. На его рубашке остался влажный след. Он тоже надеялся, что все свершится в ближайшие минуты, и одновременно хотел, чтобы они никогда не кончались, чтобы Хирья всегда тихо дышала ему в грудь, а ее волосы сияли в тусклых бликах потустороннего сияния.

— Неужели нет способа, чтобы ты ушла с нами? — прошептал он.

— Если бы даже и был, я не могу оставить отца, — твердо ответила Хирья. — Будь он здоров — другое дело, а бросить в такой момент, после всего, что я принесла в его жизнь…

— Пусть так, — вздохнул Эйнар, не желая омрачать спорами такой момент. В конце концов, у них все равно не было будущего.

Потом она выскользнула за дверь, и Эйнар судорожно провел ладонями по щекам и лбу. В его каморке не было зеркала, он давно не видел собственного лица и только теперь понимал, как ему не хватало родного, человечьего образа и подобия. Теперь, когда он расставался с ним навсегда, чтобы вернуться в живой мир и вернуть жизнь другому человеку, — но не мог поступить иначе. Не было у него никакого выбора, что бы ни толковала бедная девочка! Разве не для этого он избрал путь целителя, который так одобряла Илва?

Перед глазами ненадолго всплыло ее лицо, бойкие карие глаза, нежная улыбка. Но оно быстро померкло, пока не стало невыносимо больно.

Приведя полусонного Терхо, Хирья быстро сунула ему в руки исписанный листок, и пока он читал, его глаза расширялись от ужаса. Он совсем по-детски сморщился, обхватил Эйнара за шею и всхлипнул, так что целитель еле успел прикрыть ему рот.

— Ну перестань, перестань, — шепнул он, поглаживая Терхо по лохматой голове. — Нам сейчас нельзя хныкать. Посмотри на Хирью, она девчонка, и то не плачет!

— Но как же так, Эйнар? — пробормотал мальчик. — Ты навсегда превратишься в волка?

— Да, хороший мой, — сказал Эйнар твердо, как, наверное, говорил бы собственному сыну. — Но я не очень-то состоялся как человек, и возможно, зверь из меня получится лучше! По крайней мере, это не помешает нам остаться друзьями. Ты вырастешь и станешь сильным колдуном, а я буду твоим верным фамильяром.

— Я никогда тебя не брошу! — заверил Терхо так горячо, что парень невольно улыбнулся. Затем Хирья поочередно обняла обоих и стала объяснять:

— Для ритуала мне нужны пряди ваших волос и капли крови. Когда я начну читать заклинание, каждый из вас должен мысленно сказать имя своего предка-колдуна, чтобы заручиться его поддержкой между мирами.

— А если хозяин пустится в погоню? — спросил Терхо.

— Я скажу ему, что пока он спал, чудища из тоннеля пробрались внутрь и сожрали вас! Такое здесь иногда случается, но даже если он не поверит, то уже не догонит вас. Ведь время в этом пространстве течет совсем по-иному.

— Спасибо, Хирья, — сказал Эйнар и тепло улыбнулся. — Обещаю, мы с тобой будем встречаться во сне! А когда я все же покину мир живых, то найду способ подобраться к твоему пространству, но не как нежить, а как душа.

— А я обещаю дать твоей душе покой, — прошептала Хирья.

Они бережно соприкоснулись губами под лукавым взглядом Терхо и почти одновременно отстранились.

— Все, Эйнар, не надо больше, — предостерегла Хирья и велела им собираться. Взяв острое лезвие, укрепляющие снадобья, флакончик зачарованного масла и манускрипт, компания прокралась к створчатым дверям. Девушка прошептала какие-то слова и двери распахнулись, но без обычного грохота, к облегчению Эйнара.

За порогом Хирья дала им отпить снадобье из фляжки и развела небольшое пламя. В него она бросила отрезанные пряди волос и какие-то травы, уколола лезвием палец Эйнару, а затем Терхо, оставила масляные пометки на их лицах и кистях рук. Кровь также упала в огонь, и пока Хирья читала заклинание, он окрасился алым и стал похож на таинственный цветок папоротника, что люди веками безуспешно ищут в колдовскую летнюю ночь.

Последним, что Эйнар увидел в тоннеле, было лицо молодой колдуньи, ее пристальный взгляд и бледные губы, шепчущие одно-единственное слово. Он ухватил руку Терхо, шепнул ему что-то ободряющее, и тут их закрутил темный вихрь, заслонивший все. Тела молодого мужчины и ребенка утратили вес и понеслись по воле стихии, то паря меж темных облаков, то стремительно падая в пропасть.

«Прощай, Хирья!» — мысленно отвечал он, переводя дыхание. Потом перед глазами замелькали берега Маа-Лумен, уютные полусонные хутора, леса и озера, где резвилась хитрая северная нечисть. Угрюмая деревня угольщиков, дорога, по которой его везли на ритуал, жуткий храм на разломе миров… В видения снова вторгались призрачные силуэты, но они больше не тянулись к Эйнару, не скалили зубы, не потрясали кулаками. Они лишь провожали его взглядом, в котором злоба сменилась тоской, усталостью и даже чем-то похожим на облегчение. Целитель мысленно взмолился о покое для душ, которые он загубил ненамеренно, и сгустившиеся черные тучи пролились освежающим дождем, в знак одобрения высших сил.

Потом тело пронзила неимоверная острая боль, будто ему разом выкручивали все суставы и растягивали каждую мышцу. Эйнар не выдержал, закричал, но не услышал собственного голоса — или не узнал… «Лишь бы Терхо не было так больно» — трепетала в сознании единственная мысль.

… Зачарованное озеро пряталось в лесу, словно прозрачный алмаз, завернутый в складки зеленого узорного платка. По краям его змеилась осока, возвышались острые пики камышей, мерцали белоснежные кувшинки. И ни единого человеческого следа, кроме вырубленного из скалы идола с прикрытыми глазами и сжатыми губами. Казалось, он много веков задумчиво глядел на это озеро и прислушивался к птичьим трелям, храня тайну своего создателя.

Вдруг чистая ледяная вода завибрировала, выплеснулась из берегов и оставила на каменном лике ручейки, похожие на слезы. А затем сильная волна вытолкнула на поверхность две фигуры — высокого голого юношу с голубыми глазами и волосами пшеничного цвета и огромного поджарого волка, покрытого густой рыжеватой шерстью.

Они ступили на берег и сразу почувствовали внимание незримых духов. Легкий ветерок овеял их измученные тела,