Трясина - Борис Айроевич Саркисов

Тот согласно кивнул.

— Запомни, дорогой мой, — продолжил Колымей, — где бы ты не был, что бы с тобой не приключилось, знай, что здесь, среди диких и зыбких болот, тебя ждут, тебя любят, тобой гордятся, в тебя верят. У тебя впереди встречи, впечатления, ты побываешь во многих городах и странах, увидишь мир. Денег у тебя достаточно. Потребуется, дай знать, и мы еще вышлем. Но будь осторожен и сдержан. Вполне возможно, что ты столкнешься с лицемерием, мошенничеством, снобизмом, шарлатанством и другими пороками, которыми напичкано наше общество… Береги себя, не забывай наш маленький островок в болотах, уверен, что этого же желает и моя дочь.

Взор Мидаса коснулся Кассандры. Он знал, что в ее душевных тайниках происходят странные процессы. И хотя на ее устах играла улыбка и голосок ее звучал весело, ему понятны были причины ее притворной беззаботности.

Полина сидела молча, уплетая долму. По ее лицу было видно, что она испытывает явный дискомфорт от загадочных слов Колымея, будто Мидас явился из запредельного земному пространству общества. Отпив глоток пунша, она поднялась и посмотрела на Кассандру.

— Ну что, крошка, пока мои мысли в порядке, пойдем варить кофе, — и равнодушно бросила мужчинам: — Снова присоединимся к вам минут через десять.

И они вместе отправились на кухню.

Колымей поспешил переключить разговор.

— Ты, Мидас, теперь прекрасно осведомлен о своем происхождении. Конспирация и грим не помешают. У тебя, как у Игната, будет пышная борода, соломенная шляпа и темные очки. Ты будешь одет простенько и слегка прихрамывать. Словом, придется сыграть и такую роль. Рисковать нельзя.

— Но ведь я и мой двойник как день и ночь, — возразил Мидас. — У нас одно тело, но остальное разное.

Колымей слабо улыбнулся.

— Это знаем мы, это не знают наши недруги. Они не будут идентифицировать твое происхождение, а постараются расправиться с тобой, так как примут тебя за Рэма: ведь твои приметы — его приметы. Ты как бы взял их напрокат. В частности — шрам на верхней губе. Примета? Еще какая! Шрама, кстати, тоже не будет. И тут без косметики не обойтись. В самолете можешь избавиться от всего этого хлама, но в городе грим необходим. Через месяц твоего отсутствия все может позабыться, утрястись, бандиты уверуют в твое бесследное исчезновение и уймутся, перестанут за тобой охотиться. Но сейчас надо быть начеку. Слишком дорогой ценой ты дался нам, чтобы рисковать.

Колымей предложил свой план, как лучше добираться до аэропорта, не скрывая при этом своих тревог и опасений. Когда-то ему самому с помощью приятеля приходилось решать нехитрый шахматный этюд. Теперь же предстояло самому разыграть партию, где каждый новый ход должен быть выверенным и безукоризненным.

— Ни в коем случае не садитесь в частную машину, лучше добираться на маршрутном автобусе. Чутье подсказывает, что все обстоит серьезнее, чем кажется…

Он умолк, завидев возвращающихся женщин. Пока Полина разливала в чашки кофе, Игнат наполнял рюмки коньяком.

— За удачу, — он поднял рюмку. — Пусть тебе, Мидас, сопутствует благополучие.

Полина оглядела мужчин и, не прикрывая рта, лениво зевнула, как зевают кошки — долго и лениво. Ей наскучили постные лица мужчин.

— Если вам разрешить, то вы не обратите внимания на присутствие дам, — заметила она. — Даже не было намека на то, что именно мой отказ от путевки позволил нашему гостю почувствовать себя отпускником. — Она притворно улыбнулась. — Взамен вы должны привезти мне что-то экзотическое с африканского берега. Ну, скажем, крокодила или обезьянку, чтобы как-то обуздать тоску на болотах.

Под общий хохот раздался возбужденный голос Игната:

— Может быть, тебе слона привезти?

— Можно и слона, — невозмутимо встретила она шутку. — На слоне хоть верхом можно прошагать по болотам. Представляете, сколько на нем можно продуктов доставить из города? Хватило бы на целый год.

— Полно тебе, — снова бросил Игнат. — Что ты будешь делать с этим экзотическим зверьем?

— Узнаю у них, смогу ли я жить такой идиотской жизнью, как сейчас.

Тут вмешалась Кассандра.

— Неужели, Полина Свиридовна, вы все-таки решитесь покинуть нас?

Мы только-только стали привыкать к вам.

Полина схватила ее за руку.

— Успокойся, милочка. Если уеду, в чем я не сомневаюсь, не дождавшись африканского подарка, то на твою свадьбу непременно прилечу. — Она взглянула на Мидаса: — Так ли я говорю?

— Наверное, — скованно улыбнулся Мидас. — И я обязательно буду на этой свадьбе.

— В качестве кого? — спросила она и, увидев как румянец залил лицо Кассандры, тихо произнесла: — Ясно, я молчу.

В эту минуту снова сошлись взгляды Кассандры и Мидаса, будто какие-то невидимые флюиды проложили между ними единое биополе. Над столом нависло напряженное замешательство.

Колымей посмотрел на наручные часы и первым нарушил молчание.

— Уже двенадцать тридцать, а в аэропорту Мидас должен быть в шестнадцать. Пора собираться. Игнат, подите приоденьтесь.

Когда они снова появились в беседке, Полина, поднявшись, всплеснула руками.

— Боже праведный, вы ли это? — воскликнула она, глядя на Мидаса. Он был в белой сорочке, стертых джинсовых брюках, под носом красовались рыжие усы и борода, соломенная шляпа глубоко наседала на лоб так, что передний край касался зеркальных солнечных очков. — Вас мать родная не узнала бы!

Мужчины недоуменно переглянулись, отошли в сторону и тихо заговорили. Вернее говорил Колымей. Мидас внимательно слушал, время от времени прерывал его вопросами.

— Умоляю вас, будьте осторожны и внимательны в дороге. Игнат, проводишь до аэропорта и не уходи, пока не взлетит самолет.

— Будет еще что? — спросил Игнат.

— Ты в роли проводника, и я надеюсь на тебя. А это, — Колымей извлек из халата какой-то предмет, обернутый черной тканью, — револьвер с глушителем. Кто знает, может пригодиться.

Игнат взял сверток, сунул его в боковой карман пиджака и согласно кивнул.

— Не беспокойся.

Втроем они подошли к женщинам. Начались объятия, рукопожатия. Взгляд Калымея невольно коснулся Кассандры. Она выглядела довольно уныло. Когда Мидас приблизился к ней, в ее глазах блеснули слезы. Он дотронулся до ее пылающей щеки без неловкости и смущения.

— До свидания, Кассандра. Я вернусь, если даже вся Вселенная возникнет между мной и этими болотами.

Слова эти, будто колокольный перезвон, повторялись в ее голове, и она испытывала заметное облегчение.

— До свидания, — против воли смущенно пробормотала она. — И будь осторожен.

Ей было грустно от сознания того, что он на месяц растворится в океане времени и пространства, оставив в ее памяти зеркальное отражение своего образа.

35

С гулким стуком сердца взбирался Жан на третий этаж в ожидании встречи.