Моё проклятие - Мария Меркер

голову, — ледяным голосом произнёс Даниил. — Он ответственный, но он сейчас в полном отчаянии. А человек в отчаянии склонен совершать отчаянные и глупые поступки. — Он положил наручники на широкую тумбу и замер. — Утром я надену на тебя наручники, привяжу к себе, и ты больше не снимешь их. Ты жестоко наказана... Ты будешь делать то, что видела во сне. И когда он в это поверит, я признаюсь ему.

— Ладно, — тихо вымолвила я. — Я согласна на всё.

— Согласна потерпеть ещё?

— Да...

Больше он не произнёс ни слова. В номере было очень тихо, даже звуки с улицы не проникали сюда. Он медленно подошёл ко мне и надавил на плечо, укладывая на кровать. Я не стала противиться. Внутренности сжались в комок, когда прохладная ладонь скользнула под мою футболку и подушечки пальцев нежно провели под коже вниз, до ремня на джинсах. Теперь я понимала, что он делает это не из-за ненависти, но мы были наедине, он мог спросить у меня разрешения, но не стал.

Может, он нарочно рассказал мне, чтобы, наконец, получить моё подчинение? Может, он обманул меня, и всё это выдумал, используя историю моей семьи? Я не знала этого наверняка... Но выбора у меня не было. Только подчиниться, раскрыть губы, впустить его язык в свой рот и послушно раздвинуть ноги, когда он снимет с меня трусики и уткнётся налитым кровью членом в моё бедро...

Глава 25

Глава 25

«Не верь ему. Не верь ему. Не верь»

Мягкий, бархатный женский голос доносился до меня сквозь вязкий, тягучий сон. Сердце сдавило. Я ведь не спала. Я лежала рядом с ним, обнаженная, после секса, я гладила его щеку подушечками пальцев, он царапал короткими ногтями мою спину. Такой тихий, любящий, мой Даня. Тот Даня, которого я всегда знала, в которого я бесповоротно влюбилась, и влюблялась каждый раз, когда приходило его письмо на электронный почтовый ящик.

— Уже спишь, Ев? — спросил он. — Ты засопела.

— Нет. Слышу голоса, — ответила я.

— Не слушай их. Проклятие не хочет быть снятым. Она может лгать тебе. Направлять на неверную дорогу. Не слушай, — он отнял мою руку от своей щеки и прижался губами к ладони. Он оставил дорожку поцелуев до самого плеча, хотел спуститься ниже, но почему-то остановился.

— Дань?

— Я дурак. Я не попросил у тебя прощения. Почему... — он словно говорил сам с собой. В темном номере я почти не видела его глаз, только отблеск от фонаря за окном. — Прости меня, — нежный поцелуй впечатался в ключицу. — Прости. — Накрыл губами шею. — Прости. Прости. Прости...

Минут тридцать назад, когда он закинул обе мои ноги себе на плечи, взял член в ладонь, провел рукой туда и обратно, чтобы, видимо, проверить свою готовность войти в меня, он был совсем другим. Словно убеждался, что я всё-таки сдалась. Да, он долго ласкал меня перед этим, целовал грудь, проникал языком в мои складочки, меня же не просил прикасаться к его члену, и вообще, делать ему приятно. Но этот жест... Он вошёл быстро и почти сразу на всю длину его члена.

А поскольку таблетки я не пила уже два дня, я испугалась, что он кончит внутрь — вспомнила я об этом уже когда он совершил несколько толчков, держа меня за талию, буквально насаживая на свой ствол. И я отпихнула его ногой — не сильно, не резко, просто вжала ступню в грудь и отодвинула назад. Член выскользнул из меня, а Даня был ошарашен. Он смотрел на меня так, словно я пыталась отнять то, что принадлежит ему. Дико. Безумно.

Он вернул меня обратно, пальцы впились в талию, его тело напряглось. Он снова толкнул в меня член и, несколько раз посильнее качнув бедрами, замер. Всё произошло молча. Возможно, если бы я чувствовала боль, не стала бы молчать, но я не возразила, когда он, наконец, взял то, что хотел. Я наблюдала за ним.

Оцепенение не продлилось слишком долго. Он встряхнул головой и, медленно склонившись надо мной, спросил, что случилось и не сделал ли он больно. Я сказала правду.

«Ничего, я не кончу в тебя» — ответил он на это и, накрыв мои губы влажным поцелуем, продолжил двигаться, но уже не так безэмоционально, как прежде.

Он был совсем другим.

— Дань, ты мне скажешь, что такое было во время секса? — спросила я. Ответ «прощаю» в мои планы пока что не входил. Даже «я люблю тебя» было проще произнести. Потому что это было правдой.

— Мне нельзя работать с Натаном, — ответил он, прикрыв глаза. Я чувствовала его дыхание на своей коже, но оно было прерывистым, нечетким, словно ему тяжело отвечать на мой вопрос. — Я всё принимаю на себя. Я... Во мне есть что-то, чего я иногда побаиваюсь сам. Мне так кажется. Отчасти поэтому я не хотел брать тебя. Натан сейчас боится за Аниту, но если бы не её беременность, он бы справился лучше меня. Я понимаю, что не являюсь родственником твоего предка. Но иногда мне кажется, что ещё немного, и я бы свихнулся так же, как он. Я бы действительно стал одержим тобой, и уничтожил бы твою жизнь.

— А как понять, что ты ещё не стал таким?

Мой вопрос вызвал в нем тот же ступор, что и во время секса. Даниил отстранился. Я видела только его приоткрытые губы. В глазах — темнота. Голос низкий, холодный и мрачный.

— Не знаю, Ев. Надеюсь, ещё не стал.

— Я тоже очень на это надеюсь, — пытаясь успокоить, прошептала я и потянулась к нему, чтобы осторожно прикоснуться к его губам. Это была единственная и последняя ночь, в которую мне было относительно спокойно. Несмотря на все его недостатки, на мои сны и его поведение, напряжение между нами постепенно таяло. Я не хотела, чтобы ночь заканчивалась и не смогла уснуть до самого утра. Даня спал. Постоянно просыпался и очень крепко прижимал меня к себе, будто проверял, на месте ли я, не ушла ли я, не исчезла ли, но я так и не погрузилась в сон. А рано утром его разбудил братец своим звонком, спросил, всё ли в порядке, и как скоро мы вернемся.

Я не хотела возвращаться. Но покорно села