Моё проклятие - Мария Меркер

Тишина в комнате стала осязаемой. Я видела, как желваки ходят на лице Даниила. Он смотрел на меня с немым отчаянием.

Натан вдруг шумно выдохнул и откинулся на спинку кресла. Его лицо, до этого напоминавшее грозовую тучу, внезапно прояснилось. Он рассмеялся — коротко и торжественно.

— Ну ты даешь, Ева, — он встал, подошел к Даниилу и с силой похлопал его по плечу, отчего тот едва не пошатнулся. — А я уже решил, что мой брат затеял против меня игру. Поздравляю, Даня! С пополнением нас. И вас. Чур, свадьба после нашей, договор?

Даниил выдавил из себя подобие улыбки, но его глаза оставались мертвыми. А я чувствовала себя бесконечно виноватой и перед ним, и перед Анитой, и перед собой.

Когда всё закончилось и мы наконец смогли уйти, Даниил буквально затащил меня на чердак. Как только дверь захлопнулась, он прижал меня спиной к стене. Его руки крепко держали мои плечи, а в глазах метался гнев вперемешку с болью.

— Зачем? — прошипел он. — Зачем ты призналась? Я же всё уладил. Натан бы отвязался. Зачем ты вытащила это наружу? Я же сказал тебе! Спрячь! Убери! Ева, блядь! Ты...

Я смотрела в его лицо, такое родное и сейчас такое измученное. Слова застряли в горле. А я ведь так и не смогла по-настоящему его возненавидеть. Может, я все-таки чувствовала глубоко внутри, какой он на самом деле?

— Извини, — наконец выдохнула я. — Мне просто жаль Аниту. У неё опять угроза. Она не выдержит того, что вы для неё приготовили. Я уже не знаю, что там, но она не справится, Дань.

— Ты что-ли справишься?! Ты всё знаешь, Ева! Я тебе рассказал не для того, чтобы ты жертву изображала!

— Может, попробуем?

— Нет, — грубо и холодно процедил он, резко отпустил меня и отвернулся. Он больше ничего не сказал, но его плечи поникли. Весь остаток вечера он был мрачным, как тень, не разговаривал со мной, даже не смотрел в мою сторону.

Вечером мы легли в постель молча. Несмотря на свою отстраненность и тяжелые мысли, он всё равно притянул меня к себе и крепко обнял со спины, уткнувшись носом в мой затылок. Его хватка была почти болезненной, словно он боялся, что я растворюсь в воздухе, если он расслабит руки.

— Я люблю тебя. Я люблю тебя больше жизни, — хриплый сдавленный шепот касался моих ушей, пока я засыпала.

Проснулась посреди ночи от странного чувства тревоги. В комнате было немного прохладно — мансардное окно осталось приоткрытым. В ночной тишине, нарушаемой лишь ровным дыханием спящего Даниила, я вдруг услышала звуки, доносящиеся с улицы.

Скрежет. Удар. Снова скрежет.

Я замерла, прислушиваясь. Звук был ритмичным и тяжелым. Металл бился о землю, а затем слышался шорох выбрасываемого грунта. Кто-то там, внизу, во дворе, в полной темноте... копал глубокую яму.

Глава 27

Глава 27

Звуки с улицы становились всё отчетливее, и тревога, сдавившая моё сердце, не давала мне больше покоя. Я осторожно повернулась, чтобы не разбудить Даниила, но всё же его присутствие рядом давало мне хоть какую-то опору в этом доме, где каждый шорох казался зловещим.

— Дань, — прошептала я, тряся его за плечо. — Дань, проснись, там что-то происходит во дворе.

Он что-то неразборчиво промычал во сне, отворачиваясь. Я повторила настойчивее, и наконец он приоткрыл глаза. В них поначалу была только сонливость, но когда я повторила: «Слышишь? Что-то там творится. Кто-то копает во дворе», его взгляд изменился. Он прислушался. Сначала недоуменно, потом его глаза медленно остекленели от ужаса, который я не могла понять, но чувствовала кожей.

Не сказав ни слова, он резко сбросил одеяло, вскочил с кровати. Я наблюдала, как он лихорадочно натягивает джинсы и джемпер, движения его были резкими, нервными. Через секунду он уже выбегал из спальни, так ничего и не объяснив. Это что-то значило, иначе бы он не выскочил так резко...

Я услышала, как он бежит по лестнице, а затем — грохот входной двери. Через мгновение до меня донеслась перепалка. Голоса были приглушенными, но спор был слишком напряженным.

Сон окончательно пропал. Тяжелое, нехорошее предчувствие осело на сердце. И, как на зло, откуда-то донеслись раскаты грома. Совсем рядом.

— ...всё произойдет сегодня, и это не обсуждается! — Голос Натана был низким, полным металлической решимости. — Приведи её сейчас. У меня почти всё готово.

Моё сердце ёкнуло. «Её»? Кого? Меня?

Ну конечно, кого же ещё...

Я ведь сама «дала добро» на то, чтобы меня использовали вместо Аниты. Но я и думать не смела, что всё произойдёт именно сегодня. Я даже в больницу не сходила. Вдруг тест соврал? Вдруг, у меня нет никакой беременности?

— Нет. Она не подходит! Даже то, что она беременна, ничего не меняет, Натан. — Голос Даниила звучал отчаянно, почти сломленно.

Затем старший брат взорвался:

— Не подходит, говоришь?! Блядь! Ладно, Дань, я вот как знал, что ты ни на что не способен! Надо было тебя отправить к мамочке, чтобы, сука, стирала твои трусы и кормила с ложечки! Если ты такая тряпка, я всё сделаю сам!

— Ты не понимаешь! Не понимаешь, не во мне дело, Натан! Дело в ней! Я делал всё так, как нужно, я принуждал её, я, блядь, насиловал её, я сделал ей эту чертову татуировку, я ломал её, но она другая! И ты сам прекрасно понимаешь, что у нас было мало времени на это! И... Знаешь, что. Ты сам виноват, ты...

— Что?! Я виноват в чём?

Ответ Даниила приглушил грохот с неба, а потом послышались звуки ударов. Глухие, тяжёлые. Сердце сдавило от страха. Они дрались... Всё было гораздо хуже, чем я думала. Я понятия не имела, что они дойдут до такого.

Я соскочила с кровати, наспех накинула первое, что попало под руку — ночную рубашку и брюки, а в следующую секунду дверь в спальню распахнулась. В проеме стоял Натан. В полутьме его лицо показалось мне слишком бледным, почти каменным. В запавших глазах зияла темнота. Он не сказал ни слова, просто в своих грязных ботинках преодолел расстояние между нами в два шага, схватил меня за руку, и его пальцы сжались так крепко, что я вскрикнула. Мужчина