Античный Чароплет. Том 5 - Аллесий

— женщина-сатьян спокойно дернула поводья, поворачивая морду лошади обратно: животному явно что-то мешало, оно постоянно норовило сдвинуть голову и сбиться с шага. Наклонившись вперед, женщина пошерудила по шее и достала какое-то крупное насекомое. Овод? Слишком большой для овода. В любом случае, щетинистое нечто было безжалостно раздавлено кулаком.

— Это ты уже говорила. Но Бхопалар мы покинули. Можно уже сказать конкретное место? — Агаст пытался быть рассудительным. Честно. Но отношение спутников ему совершенно не нравилось.

— Мал ты еще… — Йора махнула рукой, отсекая этой фразой все возможные вопросы. Резной посох за спиной Агаста пошел тонкими горящими линиями, словно кто-то подул на уголек, гоня пламенную границу вдоль поверхности. Появившийся дух Шак’Чи полусформированной частью тела завис за спиной юноши, показав язык и пару раз звучно фыркнув.

— Умолкни, обезьяна. А то наложу оковы на твой посох, и будешь там сидеть еще… Пока не приедем, будешь сидеть, — Шак’Чи мгновенно утих, сделав вид, что ничего не происходит. Подумав чуток, он растворился в воздухе. В посохе ему явно было уютнее, чем рядом с этой женщиной.

Кто были предки Йоро, Агаст даже вообразить боялся. Она обладала нездешним именем, кожа была темновата, словно там затесались эмушитские людоеды, а разрез глаз восточный. Она была похожа на удивительную и необычную представительницу империи Чин, чьи уроженцы иногда появлялись в Бхопаларе. И была крайне привлекательной… Была бы, если бы не характер. Наверное, поэтому у нее до сих пор нет мужа…

Агаст на всякий случай бросил взгляд на спину едущей на пару метров впереди женщине: не услышала ли. Возраст у нее был солиден, а характером, говорили, пошла вообще в своего учителя: тот тоже был тяжек на слово. А еще на кулак и расправу.

Касательно учителей… Агаст нахмурился, вспоминая своего. Он украл посохи из Храма Тысячи? Верилось с трудом. Странная история. Но не верить Майрам смысла попросту не было. Не стала бы она обманывать его, не стала бы так говорить, если бы не была убеждена полностью и целиком. Не так прямо, не так жестко. Она бы не стала…

Будь Тиглат Вавилонский тут, он бы наверняка сказал, что в Шумере так появляться не стоит: там на конях ездят только дикари, а приличные люди перемещаются на колесницах или летают на чем-нибудь. Ковер там, каменные статуи или кресла…

“Но мы не в Шумере. Как бы там дальше ни было, надо обязательно посетить эту страну когда-нибудь. Интересно же.”

Мысли юного полубога, хотя сам он в этом был и не особо уверен, прервались шипением Шак’Чи. Дух появился достаточно внезапно, издавая тихий свистящий звук. Опасность?.. Но где? Вокруг луг, дорога идет по открытому полю вдоль небольшой речушки. Только там особо нигде и не спрячешься. Это почти что ручей. Берега пологие, дно неглубокое… там локоть-два до воды да еще локоть глубины. Смех, а не река. Но зато воду удобно пополнять. Где тут можно спрятаться?

Йоро оглянулась, хмуро смотря на обезьяна. Несмотря на скверный нрав, она прекрасно понимала, что просто так он бы предупреждать не стал. Но источник угрозы она тоже явно определить не могла.

— Правый кулак — отойдите на край дороги. Идете впереди и сзади, на двадцать шагов… Левый кулак, перейдите на ту сторону ручья. Будете там нас сопровождать, — наконец, формальная глава отряда отдала распоряжения.

В левом кулаке джунуюдха. Эта парочка единственные шли пешими: выносливости у них хоть отбавляй, и они налегке вполне поспевали за шагающими гружеными лошадьми. Если что, часть груза можно было бросить, посадив их на животных, но пока необходимости в том не было. В правом кулаке находились воины. Их отряд был не особо многочисленным, но и не пара путешественников в чистом поле. Конные в арьергарде и авангарде могли как предупредить о засаде, так и задержать атакующих, выиграв лишние полминуты. Эффект неожиданности в таких делах — самое страшное.

Во всяком случае, так казалось Агасту. И так рассказывали на уроках воинского дела. Как там на практике и чем руководствовалась Йоро… Это уже другой вопрос. Хотя он был уверен, что прав. Все же было просто и очевидно.

— Не стоит, — голос словно бы разливался по округе.

Йоро поворачивала голову из стороны в сторону, воины обнажили оружие, слегка подтянулись, приподняли края щитов ближе к горлу. Вытянутые, длинные, не слишком надежные — сделанные из клея, древесных полос и прутьев, они были предназначены, лишь чтобы отводить удары. Остановить такая защита могла бы разве что деревянные копья эмушитов. Или костяной наконечник стрелы. Но каждый щит был заговорен знахарями Храма — наследие разрушенной Индрахутары прибрать к рукам адептам пути силы оказалось не зазорно. Так что какая-никакая, но все же защита у бойцов охраны, бывших наемников, пошедших к Радже на постоянную службу, присутствовала. Другой сатьян, сопровождавший их, хмуро оглядывал округу засиявшими фиолетовым глазами. Что там у него за дух-спутник — вопрос интересный. Агаст был всю дорогу так погружен в свои мысли, что даже не познакомился с присоединившимся к ним по пути товарищем.

Наверное, прошло достаточно времени для осознания родства. А быть может, именно стрессовая ситуация помогла примириться с мыслями, но Агаст внезапно даже для самого себя просто понял, что прекрасно понимает, откуда идет голос. Где источник. Это не было озарением, не было пришедшим свыше знанием. Просто он внезапно осознал себя в мире глухих и слепых видящим то, что недоступно окружающим. То, что он видел всегда, но никогда не обращал внимания на неспособность других замечать очевидное. Вода.

Он просто чувствовал воду. Так уж получалось, что, выросший в Бхопаларе, сквозь который крупных рек не протекало, он не слишком-то часто покидал городские угодья. И почти всегда его сопровождал кто-то, связанный с водой. Чаще всего — Роши, пару раз… Пару раз Тиглат из Вавилона. И всегда на фоне них ему было просто не ясно, что те дополнительные чувства, когда вода сама шепчет направления, когда лишь по одному взгляду понятно, куда течет река, какие ручьи в нее впадают и где они начинаются, кто рядом с ними проходит… Не было понятно, что это что-то неестественное для окружающих. Хотя Агаст и подмечал обычно такие нюансы краем сознания. Сейчас же, смотря на озирающихся беспомощно людей, он внезапно осознал, что он единственный, кто чувствует неправильность в речушке. Она была… неестественной.

— Это река. Он в реке,