Адский Ангел - Эдвард Ли

- Когда я встану с этого стула, я...

- Оставь это. И слушай. - Колин ткнул пальцем в сторону Августины, и она покатила Уолтера обратно в большую комнату, выходящую на балкон. Часы с маятником продолжали тикать. До полуночи оставалось несколько минут. - Теперь осталось не так уж много времени. Вера - это все. Вера - это основа. Ты должен отдать все своей вере, потому что наши боги защищают верующих. Они наделяют нас силой. Ты веришь в это, дружище?

- Я верю, что ты сошел с ума! - Крикнул в ответ Уолтер. - Ты какой-то сумасшедший дьяволопоклонник!

- Августина? - Колин поманил ее. - Покажи моему брату силу своей веры.

Обнаженная женщина обошла кресло, элегантно, как модель на подиуме, вышла на балкон и в полной тишине перепрыгнула через перила.

- Видишь? - Спросил Колин.

Уолтер сглотнул.

- Это должен быть ты, а не я. - Колин достал из холодильника банку "Милуоки Бест", открыл ее и сделал большой глоток. - Ах, теперь я могу выпить. Но на чем я остановился? О, да. Я получу свою награду, так что не беспокойся обо мне. Черт, я бы хотел, чтобы это был я, но карты легли иначе. Вот почему я обосрался, когда мне позвонили из колледжа и сказали, что ты пытался покончить с собой. Уолтер, очень важно, чтобы ты кое-что понял. Ты не можешь убить себя, ты тот, кому суждено стать Эфирианцем, - на лице Колина вспыхнуло еще больше свечей. - Принц лжи хочет видеть тебя, брат. Я всего лишь пешка. Мы все играем свою маленькую роль. - Он, пыхтя, выпил свое пиво, бросил взгляд на часы, а затем сказал:

- Время почти пришло.

- Время для чего, Колин?

- Во-первых, твой подарок! - Колин подарил Уолтеру причудливую, искусно вырезанную шкатулку красного дерева. - Открой ее, брат.

Уолтер так и сделал - и кричал, пока белки его глаз не покраснели. Из коробки на него смотрела отрубленная голова Кэндис. - Что ты наделал!

- Я убил эту шлюху, - сказал Колин. - Она мне никогда не нравилась, но я убил ее, чтобы мотивировать тебя. Загляни в коробку. Вот страница из ее дневника...

Уолтер был близок к геморрагическому инсульту, когда нащупал листок бумаги. Он был на подкладке из красивой бумаги нежно-розового цвета. Он пах духами Кэндис и, конечно же, был заполнен ее знакомым витиеватым почерком. Последняя запись на странице, датированная вчерашним днем, гласила: "Я знаю, что это просто фаза с другими парнями, и эта фаза моей жизни закончена. Пришло время стать серьезной. Эти придурки-спортсмены не любят меня, но Уолтер любит меня. И я люблю его. А завтра я ему все расскажу..."

Уолтер снова закричал, на этот раз так сильно, что ему показалось, будто бритвы рвут его горло изнутри. Теперь уже ничто не имело значения, не так ли? Вопросы не имели значения, объяснения больше не имели значения. Уолтер вскочил со стула. У него все еще кружилась голова, чтобы идти, но ползти он точно мог.

Он пополз к открытым раздвижным дверям. Сомнений не было. Выбравшись на балкон, он хотел влезть на перила и броситься вниз.

Колин застенчиво усмехнулся.

- Куда это ты собрался? - Щелкнул выключатель, и двери сами собой закрылись. - Ты тоже не можешь этого допустить. Ты не дал мне закончить то, что я говорил. Я сказал, что убил Кэндис, чтобы мотивировать тебя, - он поднял ее отрубленную голову за веревку длинных светлых волос. - Конечно, она мертва в этом мире. Но она жива и здорова в другом. Она ждет тебя, Уолтер. И она любит тебя. Ты можешь пойти и повидаться с ней, и ты поймешь, как только прочитаешь все эти бумаги в другой комнате.

Уолтер почти не слышал его. Он рыдал, как ребенок, лежа на полу, вцепившись маленькими кулачками в ковер.

- Теперь я должен выполнить свою часть сделки, - продолжал Колин. Он бросил голову Кэндис в горячую ванну, где она запузырилась.

Маятниковые часы начали бить, сигнализируя о полуночи.

- Моя слава ждет, и твоя тоже... - Голос Колина становился все более глухим, и большинство свечей в комнате начали гаснуть. Уолтер вытянул шею, чтобы посмотреть вверх. Неужели у едва видимой тени его брата на голове были рога? - Я знаю, что все это звучит безумно, но, поверь мне, план Люцифера абсолютно вменяем. Ты не можешь совершить самоубийство. Это должен быть я. - Колин опустил глаза. - Мы оба выродки, Уолтер. Но там, куда мы отправляемся, мы будем королями. Твоя судьба ждет. Прими свою судьбу.

Уолтер почувствовал, как его пальцы приоткрыли глаза. Он не хотел смотреть, но что-то, казалось, заставляло его.

Колин выхватил из-за стойки дробовик Ремингтон и одной рукой вставил патрон в патронник, ловким движением, как Линда Гамильтон в "Т2".

Клац!

- Вот так, дружище, надо убивать себя! - Он сунул конец ствола в рот под углом вверх и мгновенно нажал на спусковой крючок.

Комната содрогнулась от оглушительного выстрела. Голова Колина практически исчезла, когда единственная пуля 12-го калибра пробила его череп.

Секундой позже красный туман и крошечные кусочки костей поплыли вниз, усеивая лицо Уолтера и белую повязку, обернутую вокруг его головы. Он застонал, лежа на полу. Звук выстрела был самым громким, что он когда-либо слышал в своей жизни; он задрожал от пережитого шока.

Он ощущал вокруг себя фигуры, но не поднимал глаз. Он не хотел открывать глаза, потому что если бы он это сделал, то увидел бы обезглавленный труп своего брата-близнеца, лежащий где-то рядом. На нем были напряженные мозолистые руки: несколько девушек из соседней комнаты. Они тащили Уолтера.

Они усадили его обратно в кресло и покатили обратно в комнату со столами.

Дым из тигля исчез. На столах лежало несколько аккуратно сложенных желтых блокнотов. Уолтер все еще не мог четко мыслить; он все еще приходил в себя от шока: 1) увидев, как его брат покончил с собой, 2) и найдя голову Кэндис в коробке. Безумие теперь царило безраздельно, что казалось логичным.

Девушки - голые наркоманки - теперь все стояли в шеренге перед Уолтером, как армейское отделение, ожидающее проверки, а Уолтер был сержантом строевой подготовки. Он посмотрел на тощих, как жердь,