Фантомные боли - Люсинда Берри

Лиза встала со стула, села на кровать рядом со мной и положила руку мне на плечи.

– Элизабет, сделай глубокий вдох.

Я пыталась дышать глубже, но только давилась воздухом.

– Не понимаю, что происходит. – Я снова втянула в себя воздух, и на этот раз он прошел сквозь горло и наполнил легкие. Я медленно выдохнула. – Вот. Эмили себя резала. Ты же помнишь? Помнишь, как ее первый раз поймали?

Лиза кивнула. Я вздохнула, обрадованная, что она не забыла.

Я сдержала обещание никогда никому не рассказывать, что Эмили этим занимается. Она скрывала это от всех с самого начала, и на первых порах это легко удавалось, поскольку происходило нечасто. Кроме меня никто не видел Эмили голой, и она предпочитала резать себе бедра. Мы обе не хотели ни перед кем раздеваться, а Далила и Боб, понимая это, разрешили нам принимать душ самостоятельно, как только мы научились мыться без посторонней помощи.

Поначалу Эмили резала неглубоко, и крови вытекало немного. Это всегда происходило неожиданно для меня, но она неизменно показывала мне свои раны, испытывая странную гордость за то, что способна на такое. Каждый раз, демонстрируя свои порезы и царапины, она сияла от счастья. Иногда это не повторялось месяцами, и я начинала надеяться, что она завязала, однако рано или поздно она предъявляла мне очередной трофей.

В отличие от меня, Эмили всегда была эмоциональной и рыдала по всякому поводу, а иногда и без. Любое проявление гнева неизменно приводило к нервному срыву. Это компенсировалось способностью безоглядно радоваться – от ее заразительного смеха становилось весело всем вокруг. Когда ей было хорошо, она вся загоралась и излучала энергию, а эмоциональные провалы быстро проходили, и с ними удавалось справляться. Все изменилось, когда ей исполнилось тринадцать.

Приступы тоски и плохого настроения стали дольше. Эмили проваливалась в бездны отчаяния и страданий, где я не могла до нее достучаться. Она безостановочно рыдала, что случалось и раньше, но утешить ее стало просто нереально. Исходившие от нее яркий свет и радость погасли.

Она стала резать себя почти ежедневно. В рюкзаке у нее лежал фиолетовый бархатный мешочек с бритвенным лезвием и осколком стекла, которые она постоянно носила с собой. В обеденный перерыв или во время самостоятельных занятий она, словно наркоманка, прокрадывалась в туалет и резала себе кожу. Надрезы стали глубже, вплоть до того, что иногда было трудно остановить кровь. Мне пришлось научиться исполнять обязанности медсестры. Я смотрела видеоролики в интернете, чтобы научиться промывать и бинтовать ей раны, и вскоре превратилась в специалиста по пластырям-бабочкам и тугим повязкам.

Никогда не забуду тот день, когда Далила обнаружила Эмили в ванне. Я в тот момент делала себе бутерброд с арахисовой пастой и джемом – мой любимый перекус после школы. Эмили уже час как заперлась в ванной. Я никогда не дергала ее в таких случаях, потому что знала, чем она занимается, и не горела желанием на это смотреть. Мой черед наступал, когда она заканчивала.

Пронзительный вопль Далилы разнесся эхом по всему дому. Тарелка выскользнула у меня из рук, а когда осколки разлетелись в разные стороны по полу, я уже неслась вверх по лестнице, прыгая через две ступеньки. Распахнув дверь, я обнаружила окаменевшую от ужаса Далилу, которая смотрела на голую Эмили, лежащую в ванне. В руке Эмили сжимала длинный мясницкий нож, взятый на кухне. Широко раскинутые ноги лежали на бортиках ванны, и по ним струилась кровь, словно у нее случился выкидыш. На груди она вывела кровью свое имя.

Я отпихнула Далилу в сторону и рванулась к Эмили. Та смотрела вверх, в потолок, с таким блаженным выражением лица, будто перенеслась в какой-то дивный иной мир. Я встряхнула ее, пытаясь вывести из дремотного транса.

Ее голова упала набок, она взглянула на меня мутными глазами, словно одурманенная, и прошептала:

– Бетти. Привет. Я очень тебя люблю.

– Я тоже люблю тебя, Эм, – сказала я. – Давай тебя помоем.

Далила так и стояла в шоке неподвижная, как изваяние, словно приросла к кафельному полу, а я пустила воду и стала стирать буквы у Эмили с груди, а по ногам у нее продолжала стекать кровь. Когда я дошла до «л», глаза у Эмили закрылись. Далила мгновенно ожила.

– Боже мой. Господи Иисусе. Нужно вызвать скорую. – И она выбежала из ванной.

Всю дорогу до больницы Далила сотрясалась в беззвучном плаче. Она так разнервничалась, что не сумела продиктовать данные пациентки в приемном покое скорой помощи, и это пришлось делать мне. Это были первые швы Эмили. Ей наложили двадцать швов на внутренней стороне правого бедра, и сорок два – на левое. Врачи сказали, что мы нашли ее очень вовремя, потому что она потеряла уже много крови. Эмили клялась, что вовсе не собиралась покончить с собой, а просто хотела приятных ощущений. Она уверяла, что такие серьезные раны напугали ее и что прекратит это делать. Пообещала никогда больше себя не резать. Ей пришлось подписать обязательство не наносить себе вреда, иначе ее отправили бы в психиатрическую клинику, а Далила уверила врачей, что покажет ее специалисту.

Мы перестали заниматься психотерапией с Лизой за несколько лет до этой истории, но теперь снова начали ходить к ней. Эмили отказывалась общаться с Лизой без меня, поэтому я сопровождала ее на все сессии. Далила две недели не отпускала Эмили в школу и взяла отпуск, чтобы присматривать за ней. Через день она возила нас к Лизе, а потом забирала.

– Эмили продолжала себя резать, хотя и говорила всем, что прекратила. Довольно скоро начала снова. Одно время резала себе живот, опасаясь, что ей велят показать ноги, хотя этого так и не произошло. Не совсем понимаю, почему Далила не просила Эмили показывать ноги и не осматривала ее, чтобы убедиться, что та выполняет обещание. Думаю, ей хотелось верить, что Эмили лучше. Не уверена, что Далила смогла полностью оправиться после того дня. С тех пор она смотрела на Эмили уже не так, как раньше, а та никогда не раздевалась. Вот почему она никогда не носила шорты и не купалась. Воды она вовсе не боялась.

– А ты, значит, всегда хранила ее секреты? – спросила Лиза.

Я кивнула.

– Резать – это был пунктик Эмили. Но не мой. Вот почему это так дико. Вчера я пошла в туалет с Розой. Мы с ней здесь познакомились. Она анорексичка, как эти тощие девочки, которых показывают