Сердце Велисгара - Екатерина Новак

сдерживая слёз облегчения. Тяжёлый груз рухнул с их сердец, освобождая место для примирения и теплоты. В этот миг девушки приподняли руки с кристаллами – у Дарины два, а у Орины один. Осколки отозвались друг на друга лёгкой вибрацией, и сёстры одновременно подняли их. Кристаллы мгновенно вспыхнули ярким светом, и по залу разнеслось глубокое, завораживающее звучание. Это гремни начали петь свою песню.

Сквозь каменные стены проступили прозрачные, сияющие образы, показывая им далёкие сцены из прошлого: статуя Златомати, из груди которой вырывают сияющее сердце, и люди, умоляющие её о милости. Образы сменялись, рассказывая целую историю, где было и отчаяние, и надежда, и горькая расплата.

Пение гремней достигло апогея – звук, казалось, заполнил всё пространство, проникая в каждую клетку тела, резонируя с костями и кровью девушек. Воздух в центре зала задрожал, уплотнился и соткался в светящиеся образы – живые картины прошлого.

Велирима – молодая, с лицом, искажённым отчаянием и горем – идёт сквозь пещеры с безжизненным свёртком в руках. В свёртке – маленькое тельце, синюшное и неподвижное. Орина затаила дыхание, понимая, что видит саму себя – мертворождённую, не дышавшую, не знавшую жизни.

Их мать, шатаясь от слабости и недавних родов, но с неумолимой решимостью в глазах, приближается к величественной статуе Златомати. У подножия статуи – глубокое озеро, вода светится таинственным внутренним светом. Велирима опускается на колени, слёзы струятся по её лицу, и она произносит слова молитвы-заклинания.

Вода в озере колеблется, и из глубины поднимаются прозрачные силуэты ключевниц – водных духов с текучими, непостоянными очертаниями. Их голоса сливаются в единый хор, в котором слышится и сострадание, и предостережение. Велирима плачет и не видит их, но слышит.

«Просишь ты о великом, о нарушении равновесия между жизнью и смертью», – говорят они. – «Цена будет соответствующей – двойной. Придёт время, и долг потребуют полностью – с обеих дочерей твоих».

Но Велирима, обезумевшая от горя, соглашается на всё – только бы вернуть к жизни своё дитя. Тогда ключевницы окружают безжизненное тело младенца сияющим коконом воды, и постепенно серая кожа розовеет, крошечная грудь вздымается в первом вдохе, и из горла вырывается пронзительный крик – крик возвращённой к жизни Орины.

Видение медленно растворяется в воздухе, и на его месте возникает новое отражение – но не прошлого, а настоящего. Сёстры видят самих себя, стоящих в пещере с кристаллами в руках – два зеркальных отражения одной судьбы, две половинки одной души.

Но теперь они понимают: то, что казалось даром, было лишь временной отсрочкой. Жизнь Орины не подарена, а дана взаймы – с обещанием будущей расплаты. И эта расплата затронет обеих, ибо они неразделимы в глазах духов горы.

Орина закрыла лицо руками, плечи её задрожали.

– Значит, из-за меня… из-за того, что я не должна была жить…

– Нет! – резко перебила Дарина. – Мама спасла тебя, потому что любила. И я бы сделала то же самое!

Видение затуманивается и тает, как утренний туман под лучами солнца. Песня гремней затихает, переходя в последний, протяжный аккорд – печальный, но не безнадёжный. Кристаллы в руках сестёр медленно гаснут, но их внутренний свет словно перетекает в сознание девушек, наполняя его глубоким, непоколебимым пониманием.

Одна мысль, ясная как горный ручей, кристаллизуется в их сознании: марандит должен вернуться на своё место, в сердце Златомати. Иначе не будет мира ни горе, ни людям, живущим рядом с ней. И духи дают им последний шанс – найти украденное сердце, вернуть его статуе, восстановить равновесие. Если же они не справятся… им никогда не будет позволено вернуться в Ясницу, навсегда оставшись пленницами горных глубин.

– Теперь всё предельно ясно, – спокойно произнесла Дарина. – Мы не вправе судить маму – любая на её месте сделала бы всё ради ребёнка. Главное – как нам теперь всё исправить.

Орина кивнула, вытирая слёзы с покрасневших глаз.

– Как же нам найти это Сердце Велисгара?

– Мы не искали ещё только в одном месте. За хребтом.

– Но люди говорили, что это невозможно – вынести марандит за пределы горы.

– Посмотрим, насколько это правда. Люди не могут знать всего. Все дороги ведут туда, за хребет, Ори.

Решив продолжить путь, девушки снова подняли факел, чей тусклый свет едва разгонял окружающую тьму. Они уже готовились двинуться дальше по пещерным коридорам, когда воздух перед ними сгустился, задрожал лёгкой рябью, и из этой ряби материализовалась знакомая высокая фигура.

Загрий!

Девушки вскрикнули от неожиданности, отшатнувшись назад. Дарина инстинктивно выставила вперёд руку с кристаллом, как щит.

Глаза Загрия засветились искренней, почти детской радостью при виде сестёр.

– Вы живы! – в его голосе звучало такое неподдельное облегчение, что девушки невольно расслабились. – Слава духам, я уже начал серьёзно тревожиться. – Он шагнул ближе, жадно всматриваясь в их лица, словно нашёл давно потерянное сокровище. – Я чувствовал, что вы где-то рядом…

Его взгляд опустился на светящиеся камни в руках девушек, и в глазах мелькнуло понимание.

– Вы слышали пение гремней, не так ли? – он понизил голос до почтительного шёпота. – И нашли осколки?

Дарина и Орина переглянулись, удивление и лёгкая настороженность отразились на их лицах.

– Вы и про осколки знаете… – протянула Дарина, крепче сжимая два найденных кристалла. Её глаза сузились в недоверчивом прищуре. – Откуда?

– Гремни отказались подписывать с нами новый договор, – вмешалась Орина, делая шаг вперёд. В её голосе звучала смесь разочарования и решимости. – Они показали нам правду… о матери, о нас. – Она сделала паузу, глубоко вздохнув. – Они сказали, что нужно отыскать марандит, только тогда можно на что-то надеяться.

– Без сердца Златомати эти несчастья никогда не прекратятся, – добавила Дарина, инстинктивно становясь плечом к плечу с сестрой, как они делали всегда в минуты опасности или решительных действий. – Даже если нам суждено умереть, мы сделаем всё, чтобы спасти маму.

Глаза Загрия наполнились странным выражением – смесью уважения, печали и мудрости.

– Вона как, – протянул он задумчиво, медленно кивая, будто подтверждая какие-то свои мысли. – Жертвенность – благородное качество, девочки. Но помните: – Его голос стал глубже. – Исправить ошибки прошлого не так просто, как кажется юным сердцам. Если вы