Сердце Велисгара - Екатерина Новак

Дарина прикрыла глаза, вслушиваясь в едва уловимые тонкие звуки, будто зовущие их ближе.

– Похоже… это те самые духи, о которых нам говорил Загрий. Гремни – древние сущности, которые живут в глубине горы и хранят печать Договора с людьми. Мама рассказывала в детстве легенды, как разные люди ходили к ним скреплять договор, каждый по своему вопросу. Они – своеобразные «писчие» у духов.

– Так может… мы сможем с ними передоговориться?

– Хорошая идея! Надо попробовать.

Осторожно продвигаясь и стараясь не поскользнуться на влажных камнях, сёстры направились к источнику загадочного звука. Путь едва заметно освещался крохотными клочками светящегося мха, вросшего между камнями.

Дарина чувствовала, как усталость давит на плечи тяжёлым грузом, а голова кружится от недосыпа и постоянного напряжения. Орина тоже была на пределе – дыхание у неё сбивалось, руки дрожали.

Чем ближе они подходили, тем явственнее становилось необычное, переливчатое пение. Наконец, девушки вышли на небольшую каменную площадку, в центре которой вода, стекающая тонким ручейком, собиралась в круглой чаше-углублении. Над ней нависали два огромных, причудливо сплетённых друг с другом сталактита, и в глубине прозрачного камня ясно просвечивали кристаллы, образующие удивительно замысловатые узоры.

И тут же в полутьме замелькали маленькие фигурки из камня и кристаллов. Они скользили по поверхности почти бесшумно. Увидев сестёр, духи замерли, а их многоголосое пение перешло в осторожный шёпот.

– Это и есть гремни, – догадалась Дарина, встречая напряжённые, настороженные взгляды этих созданий. – Посмотри, у них глаза из кварца.

– По-моему, они нас не боятся, – произнесла Орина. – Может, смогут подсказать, что делать дальше?

Сёстры осторожно приблизились к чаше, не зная, как правильно обратиться к духам. Но те первыми подали голос – тонким, глубоким гудением. Почувствовав, что девушки не собираются им вредить, гремни снова запели. Один из духов осторожно шагнул вперёд, склонив маленькую голову из минералов. Подойдя к самой кромке воды, он вытянул руку из полупрозрачных кристаллов.

– Кажется, они хотят нам что-то показать, – прошептала Орина, наблюдая, как дух медленно коснулся поверхности воды. Вода колыхнулась, и на её гладкой поверхности начали проступать мерцающие узоры, напоминающие древние руны. Узоры то расходились по сторонам, то собирались в одну фигуру.

Орина сообразила, достала из мешка свою дощечку и осторожно поднесла к воде. Руны на ней вспыхнули тем же светом, что и узоры в чаше. Дарина последовала её примеру. Стало очевидно, что дощечки являются ключами к этой загадке.

– Они просят нас собрать кусочки печати договора! – догадалась Дарина. – В старых детских легендах о гремнях всегда было три кусочка, а чтобы добыть каждый, нужно проявить смекалку и умения.

– Загрий не зря нам дал дощечки, ты же понимаешь? Этот пройдоха знает больше, чем говорит.

– Хорошо, что мы их не потеряли.

Вода в чаше снова дрогнула, а гремни коротким движением дружно указали на три разные расщелины, уводящие из этого зала вглубь пещеры. Судя по тому, как они переглядывались и жестикулировали крошечными руками, в каждом проходе скрывался отдельный осколок. Сёстры с тревогой переглянулись.

– Значит, нам и вправду придётся найти три фрагмента, – сказала Орина. – Но как понять, какие именно кристаллы нам нужны? Думаю, там их полно!

– Придётся, как обычно, разбираться самим, – задумчиво вздохнула Дарина. – Плохо, что мы отклонились от цели. Нам же ещё к Данату нужно вернуться. Он нас потеряет!

– Слушай, такой шанс выпадает раз в жизни! Мы просто обязаны попробовать принести печать гремням!

Дарина чувствовала, что время поджимает, но сестра была права – грех отказываться от возможности, которую им предоставили духи горы. И Дарина кивнула, соглашаясь.

Но стоило девушкам задуматься, в какую именно расщелину идти, как между ними вспыхнул спор. Напряжение последних дней, накопившаяся усталость и страх за мать давали о себе знать. То, что раньше решалось лёгким согласием, теперь казалось непреодолимым препятствием.

Орина утверждала, что безопаснее отправиться налево, туда, откуда доносился тихий шум воды – возможно, там была река, и стихия поможет ей найти кристалл. Но Дарина настаивала на прямом пути – оттуда доносилось слабое дуновение свежего воздуха, словно впереди открывался выход в более просторные залы. Она нахмурилась. Усталость и волнение делали её нетерпеливой.

– Мы теряем время на споры, – резко сказала Орина.

– Ты не понимаешь! – быстро заговорила Дарина. – Если мы пойдём налево, можем застрять в этих подземных колодцах и потеряем кучу времени! Хорошо, если вообще выберемся! Я уверена, что нужный путь – прямо.

– Да ну?! – вспыхнула Орина. – Ты доверяешь своему инстинкту. А я ясно чувствую, что вода зовёт меня. Я с ней связана, разве ты забыла?

– Но и я чувствую воздух впереди! – повысила голос Дарина. – Там больше места! Именно там лежит нужный кристалл с рунами, говорю тебе!

Напряжение между сёстрами нарастало, как грозовая туча перед ливнем. Слова – сначала осторожные, затем всё более резкие – падали между ними подобно камням, отрезая путь к отступлению. Изнеможение из-за последних дней, страхи, невысказанные обиды – всё сплелось в тугой узел, который наконец начал развязываться резкими, болезненными рывками.

Гремни, уловив перемену в атмосфере, постепенно затихли. Их многоголосое пение перешло в настороженный шёпот, а затем и вовсе смолкло. Маленькие существа один за другим скрылись в тенях и расщелинах, не желая быть свидетелями родственного разлада.

– Зачем ты лезешь вперёд?! – Дарина вскинула руки в отчаянном жесте, её голос отразился от стен и вернулся к ней множеством укоризненных эхо. – Ты младшая, Орина! Младшая! Почему ты просто не можешь хоть раз довериться мне?

В последних словах прозвучал не только гнев – в них была боль человека, чью заботу отвергают, чьи усилия не ценят. Дарина всё жизнь чувствовала ответственность за сестру, и эта ответственность въелась в самую её суть.

Орина отшатнулась, как от пощёчины. Её щёки вспыхнули румянцем – не смущения, а обиды и возмущения. Глаза, обычно мягкие и мечтательные, сузились и потемнели.

– А какое сейчас вообще имеет значение, кто старше?! – её голос задрожал от протеста. – Мы должны быть равны! Или ты считаешь меня просто обузой? Живым напоминанием о долге, который придётся заплатить?!