Сердце Велисгара - Екатерина Новак

– Он жив… – прошептала Орина, ощущая, как к горлу подступает комок жалости и ужаса одновременно.

Дарина, не раздумывая, присела рядом и поспешно достала из сумки флягу с водой.

– Пей, осторожно… Ты из Ясницы? Как ты здесь оказался?

Незнакомец дрожащими руками потянулся к фляге. Пальцы его – искривлённые, покрытые свежими ссадинами и старыми мозолями – с трудом удерживали сосуд. Первый глоток он сделал судорожно, жадно, расплёскивая драгоценную влагу на свою спутанную бороду. Затем, опомнившись, стал пить медленнее.

Его дыхание постепенно выровнялось, но руки продолжали дрожать мелкой, неконтролируемой дрожью. Глаза – запавшие, воспалённые от темноты и пыли – смотрели на сестёр с мучительной смесью страха, недоверия и робкой надежды, будто он боялся, что девушки – всего лишь видение, порождённое его измученным разумом.

Наконец, облизнув потрескавшиеся губы, он заговорил. Голос его звучал хрипло.

– Я… камнекоп, – слова давались ему с трудом, словно за время одиночества он почти разучился говорить. – Нас тут… завалило… Мы пошли дальше, чем обычно… Искали новую жилу… Мы… я… я не понял сначала. Кричали. Один… звал меня… потом – тишина. Я… остался. Один.

Он замолчал и болезненно зажмурился, лицо его исказилось. Он заново переживал ужас того момента. Кадык судорожно дёрнулся на иссохшей шее.

– Мои товарищи… – продолжил он после долгой паузы, и голос его сорвался, – их придавило сразу… Слышал, как кричали… потом затихли… – он с усилием сглотнул. – Я один уцелел. Провалился в какую-то щель… Не знаю, сколько я здесь… Потерял счёт времени… кажется, несколько дней.

В его словах Дарина уловила не только боль утраты, но и скрытое чувство вины выжившего. Такое она уже видела однажды – в глазах лесоруба, единственного уцелевшего после падения гигантского трагелиса, погубившего трёх его товарищей.

По ввалившимся щекам мужчины скатились две слезы.

– Тебе повезло, что мы нашли тебя, – мягко проговорила Орина, осторожно коснувшись его плеча в жесте сострадания и поддержки. – Теперь ты не один. Мы попробуем вывести тебя наверх, к свету и людям.

Прикосновение её ладони произвело на мужчину неожиданный эффект – он дёрнулся, как от ожога, и вдруг с внезапной для его истощённого тела силой схватил её за руку. Его пальцы впились в кожу Орины.

– Нет! – в его голосе прозвучал первобытный ужас. – Не наверх! Никогда наверх! – глаза его расширились, и в них проступило безумие. – Там оно… Чудовище! Я слышал, как оно рычит… как царапает стены… как хрустят кости в его пасти… – его голос перешёл в лихорадочный шёпот. – Не бросайте меня, умоляю! Лучше сдохнуть здесь, от голода, чем встретиться с ним снова!

При упоминании о чудовище сёстры тревожно переглянулись. Неужели оно проникло даже сюда, в эти глубокие тоннели? Их охватило неприятное чувство беззащитности.

– Ты в безопасности, – решительно проговорила Дарина, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Мы тебя не бросим. Попробуем выйти вместе. Держись за нас.

Но человек уже не слушал её слов. Его глаза округлились от ужаса, он замер, глядя куда-то за спины девушек. Его губы зашевелились, выдавливая лишь хриплый шёпот:

– Оно здесь… Вон там, в проёме!..

Сёстры резко обернулись, подняв факел, но позади было лишь пустое пространство. В темноте никто не двигался. Орина осторожно прошептала:

– Тебе, наверное, показалось…

– Нет! – с отчаянием выкрикнул шахтёр, хватаясь за подгнившую балку. – Я видел его красные глаза! Оно здесь!

Дарина и Орина напряжённо всмотрелись в тёмный проход, стараясь различить хоть какое-то движение. Но в глубине была лишь пугающая тишина и сырой мрак. Девушки невольно отступили, крепче сжимая друг друга за руки и чувствуя, как тревога вновь овладевает ими.

Через какое-то время мужчина всё же пришёл в себя. Он представился Данатом и рассказал, что работал на Колючем Руднике12. Несколько дней назад, спустившись на спор глубже в заброшенные штольни, он оказался в завале вместе с напарниками. Данату повезло выжить, но с тех пор он много дней бродил по тоннелям в одиночестве и в полной темноте, пока однажды не услышал страшный, низкий рык и не увидел короткий свет чьих-то красных глаз. Каким-то чудом существо его не заметило. Но с того самого момента он почти не ел и не пил, только собирал капли со стен, и даже не рисковал уходить с этого места, опасаясь снова встретить чудовище.

– Мы хотим пройти к подземному озеру, – пояснила Орина, обращаясь к мужчине. – Возможно, оттуда найдётся выход на другую сторону горы, или хотя бы путь назад, более безопасный, чем этот.

Она решила не рассказывать сейчас незнакомцу про Златомать и украденный камень – неизвестно, как он на это отреагирует, да и времени на долгие объяснения не было.

Данат медленно кивнул и сглотнул, вытирая грязным рукавом вспотевший лоб.

– Я… я пойду с вами, – сказал он хрипло. – Здесь мне оставаться уже нельзя. Одному точно не выжить. С вами хоть есть шанс.

Дарина хотела возразить, понимая, что мужчина в таком состоянии может только замедлить их путь. Но взгляд Орины убедил её промолчать. В конце концов, если они встретят чудовище, то, возможно, втроём у них будет больше шансов выжить.

– Хорошо, – ответила она осторожно. – Ты можешь опереться на меня.

Он благодарно кивнул и осторожно встал, придерживаясь за плечо девушки. Сёстры помогли ему пройти через тесный лаз в задней стене пещеры. Вскоре они оказались в другой галерее, чуть у́же предыдущей, зато сухой и достаточно ровной. Вдоль стен встречались арочные проходы, заложенные грубо обработанными камнями. Очевидно, шахтёры, трудившиеся здесь много лет назад, укрепляли проходы, чтобы добывать руду и не опасаться обвалов.

– Слышите? – спросила Орина. – Опять вода…

Действительно, впереди вновь раздавался негромкий, но отчётливый шум, похожий на журчание реки. Данат, уловив этот звук, встрепенулся и чуть оживился.

– Это вода, точно! Может, там и выход?

Они осторожно двинулись дальше, пока не вышли к широкому проёму в стене. Из расщелины сочился солнечный свет. Заглянув вниз, сёстры увидели, что всего в нескольких десятках шагов под ними извивается поток – подземная река, продолжение того самого ручья, который они заметили раньше. Вода блестела и переливалась, отражая на стены слабые,