Мизгирь - Елена Ликина

— Вы знали, что с Монахом должно что-то случиться? — такого Дуня предположить не могла.

— А чего тут знать-то. Паутинная шаль в нашем мире иначе работает.

— Вы и про шаль знаете⁇

— Подумаешь, тайну нашла. Пока ты в отключке лежала, Монах ее себе и прибрал.

— Монах! Забрал шаль? Нет… не верю… Он не мог!

— Еще как мог, дева! Пора уж поумнеть. Твой Монах отсюда много чего уволок бы, да руки коротковаты. А шаль да, забрал, не удержался. Ты сама ведь тоже не удержалась.

— Я… Я… думала… я хотела оставить её как память…

— Вот и он захотел. Потому и торопила, чтобы успел перейти в ваш мир.

— Значит, она не истлела…

— Лучше бы истлела. В прошлом паутинная шаль тебя охраняла, а здесь ровно наоборот. Здесь она магнит для мизгиря. Маячок, подающий сигналы. Потому он и «услышал» твоего Монаха. Потому и смог забрать.

Позади Дуни загрохотало — потрясенная информацией Звездочка уронила сковороду. Поликарп Иваныч бросился собирать разлетевшиеся кусочки мяса и картошки, мышуха принялась подтирать кухонным полотенцем липкие лужицы маринада.

— Ми… ми… мизгирь? — Марыська почти ткнулась носом в блюдечко. — Здеся? У нас⁇ Откуда???

— Говорю же — маячок как будильник сработал. Разбудил его. Вот Монах и попался.

Не вдаваясь в подробности, Агапа рассказала, что в прошлом на колдуна смогли навести сон-дурман. Все от того, что мизгирь ослеп, а значит — ослабел. Потому-то и удалось с ним сладить. Если бы Дуня не прихватила с собой полотно — так и спал бы себе дальше.

Монах у мизгиря! И все по ее вине!

Дуня заметалась по комнате. Злость на себя разрывала изнутри, перед глазами расползлась красная пелена. Ладони неприятно зажгло, и Дуня с силой дернула себя за косу. Запахло паленым, тоненько заголосили испуганные помощники.

— Прости, хозяюшка! — пискнула Марыська, и на Дуню обрушилась вода.

— Отлично сработано! — похвалила из зеркала Агапа. — Всего лишь половину косы потеряла. А могла бы совсем остаться без волос.

«Половина косы… без волос…»

Дуня смахнула с головы полотенце, которое успела набросить Звездочка и уставилась на черные расплывшиеся пятна копоти.

Кажется, она сожгла себе волосы? Но это такие пустяки!

Намокшая одежда неприятно липла к телу, в голове шумело, но Дуня могла думать лишь о Монахе. Подбежав к столу, она спросила у бабки:

— Вы знаете, где он сейчас? Знаете, что мизгирь с ним сделал?

— Не знаю. Могу лишь сказать, что жив твой Монах. Потому как стеклышко цело. Если бы что непоправимое случилось — треснуло бы оно как те зеркала.

Жив! Жив!! Сердце сильнее застучало от этих слов. Главное, что Монах жив — все остальное не важно. Она найдет его. Спасет. Вытащит из лап мизгиря!

— Если бы паутинное полотно осталось у меня…

— Ты бы сейчас здесь не сидела. Оказалась на месте Монаха. И мизгирь не посмотрел бы на родную кровь.

— Монах меня снова спас! Уже два раза спас. Я собираюсь отплатить ему тем же. Вы… вы мне поможете, баба Агапа?

— Никто тебе в этом не помощник. Сама шаль сюда потащила — самой все и расхлебывать.

Это было жестоко, но справедливо, и Дуня не стала возражать.

Агапа смотрела на нее и печально качала головой, а изображение постепенно тускнело.

— Что же теперь будет, хозяюшка? — расстроенно загомонили домовые, но Дуня велела им не раскисать. Уверенность Агапы в том, что Монах жив, придала ей решимости и сил.

— Займусь сейчас зеркалами. — объявила она помощникам. — А потом поищу через них логово мизгиря.

— Переоденься сперва. И выпей вот. — Звездочка поднесла ей пахнущую мятой и душицей настойку.

— Не хочу…

— Пей, хозяюшка! Чтобы снова из себя не вышла!

— А то ведь спалишь волосья до корней, — повздыхал Поликарп Иваныч. — Экая ты взрывная!

— Сила в хозяюшке бурлит. А контроль за ней слабоват. Ничего. Обучится и ему. — Марыська на секунду прижалась к Дуне теплым бочком, и сразу стало полегче, скрутившееся в жгут напряжение спало.

— Если мизгирь проснулся, хозяюшка, то таких делов натворить может! Таких делов!

— Не натворит, Марыся. Я не позволю. — Дуня погладила козу по мягкой спинке.

— А мы поможем и поддержим!

— Поддержим! Да! — коготки мышухи сильнее воткнулись в плечо. Дуня даже не заметила, когда она успела там умаститься.

— Поддержим, — прошелестела кикимора и, встав у Дуни за спиной, начала разбирать пострадавшие пряди. — Не дергайся, хозяюшка. Позволь заняться волосами.

— После, Звездочка. Сначала дело…

— Не сладится дело, коли волосы такими останутся. Ты с ними уже немного силы утратила. У ведьмы сила в волосах.

Кикимора осторожно продирала волосы гребнем, и, что-то нашептывая, тихонько позвякивала ножницами.

Наблюдающий за стрижкой домовой с сожалением подкряхтывал, сокрушаясь о потере красоты.

— Новые отрастут! — Дуня совершенно не жалела о волосах. Без них голове стало полегче, тяжелая коса больше не тянула вниз.

Тихо потрескивали дрова. В комнате аппетитно запахло пряностями и запекающимся мясом.

— Сейчас поджарка сготовится. Поешь прежде, хозяюшка.

— Я не голодна! — Дуня обернулась к Хавронию и попросила его сбегать в баню. — Скажи, чтобы подготовили нужное для ритуала.

— Это мы запросто, хозяюшка! — хлевник затопал к дверям.

— В сарайке березовые дрова припрятаны. На крайний случай. Так захвати их! — крикнула ему вслед Марыська.

— Прихвачу, не волнуйся. Сделаем все в лучшем виде!

— Банник, хозяюшка, на стекла поплевать должон, чтобы прижились! Не забудь про то! — начала перечислять Марыська. — Пот же ты с него собирать не станешь. А для ритуала нужна или слюна, или пот. Да банник и не покажется тебе. Так что пускай лучше поплюет. Воду, в которой стекла выдержать нужно, на полке́в тазу оставь, чтобы сама собой закипела. Обычно то стекла в печи прокаливают, но обойдемся водой. И, прежде чем ритуал справлять, круг головней очерти, хозяюшка, чтобы любопытные не помешали. А то ведь набегут глядеть.

Дуня кивнула, уже не чему не удивляясь. Лишь спросила о том, кто может набежать?

— А всякие. Как прознают, что на зеркала чары наводишь, так и набегут. Деревенские духи любопытные. На чаровство любят поглазеть. Так ты не гони. Пускай смотрят. Можно