Мизгирь - Елена Ликина

— Хрустит, — подтвердила мышуха, вгрызаясь в очередной стебелёк.

— А еще, хозяюшка, в деревню шишкунья приходила. И надо бы от нее заговор прочитать. Аглайка было попробовала, но не помогло. Ипатьевны шишкунью возле своего дома видали. Как бы кого из них не увела! Ты уж постарайся, отвадь ее от Замошья!

— Объясни сначала — кто такая эта шишкунья?

— Дак шишкунья и есть. Вроде травницы она. Особняком в лесу проживает. С лешаком знается.

— И что ей у нас нужно?

— Так говорю же — рыскает. Хочет кого-нибудь за собой сманить. И к лешаку привести. Он весной женихается, девок высматривает. А шишкунья ему в том пособляет.

— Зачем ей?

— Как зачем, хозяюшка⁈ — Марыська взмахнула коротким хвостишкой. — Лешак за то ей лучшие места откроет, где травы хоронятся! Поможет такие найти, которые людскому глазу недоступны. Кстати, тебе бы тоже за травками сходить! Перед цветом самая полезность в них. Так что поведу тебя в лес, наберем, засушим, запасемся. Хорошо бы излишку заготовить, чтобы желающим после продавать. И им польза. И нам выгода. Что думаешь об этом, хозяюшка?

Дуня сонно кивала и улыбалась. Звездочка с негромким стуком раскатывала шарики теста в тонкие пласты. Накладывала поверх гору сочной начинки, прищепляла края, прокатывала сверху. Поликарп Иваныч перекладывал лепешки на горячую сковороду, прихлопывал ладонью, кряхтел довольно. Мышуха принюхивалась и причмокивала. Хавроний нетерпеливо подкрякивал. И никто из них не предполагал, что совсем скоро в Замошье случится новая напасть.

Глава 15

Спала Дуня без снов. Как провалилась с вечера в глухую вязкую черноту, так из нее же и вынырнула под первое прокатившееся по двору кукареку.

— Это, хозяюшка, Петруша поет. — поспешила уведомить Дуню Марыська. — Хавроний его у Панасовны выменял. Пока ты в отсутствии была.

— Зачем? — рассеянно поинтересовалась Дуня, и коза изумилась глупому вопросу.

— Как — зачем? Цыплят выведем, продавать станем. Хоть маленький, но бизнес!

— Гмм… — Дуня в который раз подивилась предпринимательской смекалке своей секретарши. — Но это разве не хлопотно? За цыплятами же особенный уход нужен.

— А Хавроний на что? Он в таких делах дока! Да и кулишонок поможет. — Марыська лучилась довольством. — А ежели Панасовна жалобиться тебе начнет, что пояс на радикулин ейный не действует, так ты мазь пообещай. Я после научу как приготовить. Из тины пользительная мазь получается. Для больных суставов и спины.

— О каком поясе речь? — нахмурилась Дуня, и Марыська зачастила: «Дак был у прежней хозяйки поясок. Из собачьей шерсти связан. Вытерся, правда, с годами, но тепло еще хранит. Вот Панасовне мы его и сплавили. В обмен на петушка».

— Ловко сработали! Твоя идея?

— Моя. — Марыська скромно потупилась. — Звездочка ревизию проводила и выбросить его собралась. А я возьми и вспомни, что Панасовна спиной мается…

— Вылечим мы вашу Панасовну. — Дуня потянулась и вздохнула.

Эйфория от возвращения домой прошла, и она задумалась о тех моментах, на которые вчера не обратила внимания: о зеркале, через которое их с Монахом притянуло обратно и о том, что на самом деле могло произойти с паутинной шалью.

— Ты, хозяюшка, не серчай… — Марыська правильно поняла Дунин настрой и поспешила оправдаться. — Мы зеркало, сквозь какое ты в прошлое сходила, бабке Агапе передали. Потому как кроме нее никто бы вас оттуда не вытащил! А Агапа смогла! И тебя, и этого. С хвостом.

— Монашека! — брякнув крышкой, из подпола вылез Поликарп Иваныч. В руках он тащил здоровенную пыльную бутыль с мутной болтушкой внутри. — Погляди на красоту, хозяюшка. К твоему возвращению готовил. Крупу сперва проварил, после солоду добавил, выбродить оставил… — домовой причмокнул от избытка чувств. — Хотел еще и Монаха угостить. Жалко, что он не заглянул.

— И хорошо, что не заглянул! Ему зеркала были нужны, а не хозяюшка! — фыркнула Марыська, и Звездочка тихо поддакнула от печки:

— Про зеркала спрашивал. Купить хотел.

— Он и на Алатырь нацелился! А Марыся ему посулила отдать! — предательница-мышуха перестала вылизывать лапку и сердито встопорщила шерсть.

— Слукавила я. Как было не слукавить, когда хозяюшка в спасении нуждалась!

— Я бы и сама спра… — Дуня запнулась и не договорила. Права Марыська. Одна она бы точно не вытянула все навалившиеся испытания. Если бы не Монах, возможно, вообще не попала бы домой.

Он, наверное, тоже добрался дома. Восстанавливается, а может отправился на свидание и даже не вспоминает о ней. Такие как он быстро забывают.

Не смей о нем жалеть! Он о тебе точно не жалеет! — Дуня с силой ущипнула себя за ладонь, пытаясь изгнать образ Монаха из головы.

— Ты никак расстроилась, хозяюшка? — встревоженная Марыська слегка боднула ее руку. — Бродяга тот Монах. Одиночка. Не стоит ни единой твоей слезинки!

— Все хорошо, Марыся. — соврала Дуня. — Просто мне очень жаль зеркало.

— Которое Алатырь-наоборот?

— Да. Агапа его вряд ли отдаст. С такими вещами добровольно не расстаются.

— И не нужно оно тебе! От таких вещей одни неприятности! Агапа помудрее и похитрее тебя будет, глупостев не натворит.

Дуня задумчиво кивнула.

Не прихватила ли эта мудрая и хитрая бабка заодно с зеркалом и паутинное полотно? Такое вполне могло случиться. Хотя, если одежда, в которой они вернулись, не выдержала испытания временем, то и полотно также могло истлеть. Жаль было терять столь ценную вещицу, но что случилось — то случилось.

— Про полотно ничего не знаю. А зеркало пускай у Агапы остается. — поддернула хвостишкой коза. — Опасная ведь вещь! Еще обратно в прошлое утянет! Ну ее к лешаку!

— Может ты и права… — Дуня решительно встряхнулась. — Ладно. Сейчас умоюсь, заварю чая, а потом займусь делами.

С вечера она наметила для себя конкретный план: обойти деревню, поговорить с людьми, записать кто в чем нуждается. Ещё не мешало бы приструнить зарвавшуюся Аглаю. Сделать внушение Антохе, чтобы получше следил за своей амбициозной подругой. А потом заняться самым важным — вставить в рамы принесенные из прошлого стекла. Дуня собиралась провести нужный ритуал вечером и рассчитывала на помощь банника.

— Агапа в Подовражье перебралась после того, как ее