Погружение в ад. - Александр Науменко

я никогда его не видел. Но, честно говоря, мне становится жутко от осознания того, что после моей смерти, ко мне придёт мой бывший напарник, или другое подобное существо, если такое не одно, и начнёт высасывать, питаться тем, что захоронено в земле.

страх смерти терзает мой разум. Мне снятся кошмары, что кто-то выпивает до капли мою душу. Я просыпаюсь в холодном поту от ужаса, тяжело дыша, с трепетом прислушиваясь к темноте, что окружает меня, но слышу лишь тишину. И такое длится уже несколько лет. И я ничего не могу с этим поделать. Жена постоянно спрашивает о моих терзаниях, но что я могу ей ответить?

Скажу лишь, что в моей жизни было много моментов, от которых мне было страшно, как никогда раньше. Это и потеря ребёнка, и проблемы со здоровьем у супруги, Пережитая война. И вот теперь ещё и этот ужас... Что после смерти, может прийти существо, подобное Алексеичу, которое просто высосет все остатки тебя досуха, оставив лишь пустоту...

Бездушные.

Бездушные.

Как только за Максимом закрылась дверь, Вероника лениво потянулась, ставя босые ноги на прохладный пол. Она прошлёпала на кухню, где принялась за кофе, выпив подряд две кружки, слушая телевизор, читая новости на смартфоне. За окном день должен был стать хорошим, поистине весенним. У неё много часов впереди, и не хотелось просто сидеть, тупо уставившись в ящик. Сегодня следовало сделать что-нибудь полезное, к примеру, разобрать нишу. Ведь у её мужа руки туда не доходили. А ей совсем не трудно. Как-никак, они обязаны друг другу помогать.

— Ладно. Начнём, пожалуй.

Переодевшись, натянув на себя старенькие бриджи и футболку, она принялась за дело, включив громко музыку, наслаждаясь хорошим настроением. Правда, в последние месяцы такое случалось не часто, чтобы это самое настроение было, но об этом думать не хотелось. Обычно её терзала жуткая депрессия, и доставали головные боли. Но сегодня будто всё это рукой сняли, избавив от душевных и физических страданий.

Вероника извлекла из ниши какой-то спортивный инвентарь, давно позабытый, негодный. Отыскала стопку газет десятилетней давности, разорванные кроссовки, пустые бутылки из-под пива. И это ещё оказался не полный список. Внутри небольшого помещения некто втиснул трёхногую табуретку, стремянку, сдутый мяч, какие-то доски. А в самом углу, в коробке из-под обуви, она отыскала нечто странное.

— А это ещё что такое? — протянула задумчиво девушка.

Усевшись на ту самую трёхногую табуретку, она откинула пыльную крышку, заглядывая внутрь, изучая чёрную тряпку, в которой находилось нечто. Ткнула пальцем. Это оказалось твёрдым.

— Интересно.

Рядом находилось шесть тонких чёрных свечей, листок с надписями на непонятном языке, испещрённый полностью, то ли клинописью, то ли ещё чем-то.

— Да что за...

Вероника нахмурилась, пытаясь вспомнить, где могла видеть это раньше. Но, увы, с памятью в последнее время творилось что-то неладное. Она подводила. К примеру, девушка совсем не помнила своего детства... Точнее будет сказать, лишь жалкие частицы. Также и со всем остальным, словно чья-то невидимая рука вырезала из неё целые временные отрезки жизни. Точно продырявленный лист бумаги. Вроде бы цельный, но с дырками повсюду. Она сколько раз пыталась вспомнить, но не могла. Правда, Максим постоянно говорил об их прошлом, но это ничего не значило. С тем же успехом он мог рассказывать о жизни соседей или друзей...

— Друзья! — вырвалось у неё, и глаза широко распахнулись.

У неё совсем не имелось подруг, и домой к ним никто и никогда не приходил. Как она раньше этого не замечала? Да и родственники... Где они? Явно с головой у Вероники происходило нечто странное, неприятное. Возможно ей требуется медицинская помощь. Ведь это не нормально, когда целые пласты памяти исчезают в никуда.

Тряхнув волосами, девушка нагнулась над коробкой, по-прежнему хмурясь. Она достала с самого дна некую бумажку, разворачивая её. Это оказалось свидетельство о смерти. О её смерти, которая, если верить справки, произошла два года назад.

— Ничего не понимаю, — пробормотала она, ощущая сильное головокружение и сухость в горле.

Краски мира поблёкли. Если это была шутка, то очень дурная. Да и кому вздумалось бы шутить? Ведь никто не знал, что она полезет в эту проклятую нишу, и отыщет странную коробку.

«Квартира! Ведь мы переехали сюда два года назад! Как я могла об этом позабыть?»

Перед глазами появилась новая картина, странная, неприятная. Сильный дождь, кто-то за рулём несущегося на тёмной дороге автомобиля. Глаза ослепляет яркий свет, затем следует женский вопль, скрежет металла, звон бьющегося стекла.

«Не может такого быть!»

Руки мелко затряслись, словно у столетней старухи. Вероника, ощущая дурноту, отложила пока справку в сторону, берясь за твёрдый предмет, снимая с него чёрную ткань. Этим нечто оказалась совсем небольшая, но искусно сделанная кукла.

Новый удар заставил её громко вскрикнуть. В руках девушка держала свою собственную миниатюрную копию. Та была создана из воска, а лицо тщательно воссоздано, со скрупулёзностью мастера. На голове находились волосы, по-видимому, когда-то срезанные у неё самой. Хотя кукла не имела пола, но сразу становилось ясно, что она женского рода.

«Кто… Кому это понадобилось делать?»

Но ответ приходил лишь один. Максим зачем-то создал эту вещь, мерзкую дрянь, и спрятал в кладовке, не желая, чтобы она её отыскала. Больше некому, так как за все два года их никто не посещал. Да и выходили они очень редко, и только обязательно вдвоём.

«Боже! Как я могла этого раньше не замечать».

Она приложила ладонь ко лбу, ощущая прохладность кожи. Ей следует позвонить мужу, чтобы всё выяснить незамедлительно. Наверное, у Максима обязательно найдётся разумное объяснение всему происходящему. Ведь он такой умный, и всегда даёт ответы на вопросы.

«Да с чего бы мне его слушать? Разве у меня самой нет собственного мнения?»

Вероника привстала с табуретки, с ненавистью глядя на отвратительную куклу. Та вызывала некое омерзение, что-то чёрное, липкое, трупное. Пальцы непроизвольно стиснулись, сминая напрочь воск, ломая работу мастера. И в тот же миг она громко вскрикнула, рухнув неподвижно на пол куском мёртвой плоти.

* * *

Максим пришёл ближе к вечеру, усталый, но предвкушающий вкусный ужин. Отперев дверь квартиры собственным ключом, как это делал всегда, он сразу обнаружил в прихожей бездыханное