Погружение в ад. - Александр Науменко

— Это нужно сделать сейчас, или весь мир вскоре утонет в этой ненасытной бури. Чума и ветер, вот две стихии Пазузу. Но есть и ещё одна. Он умеет повелевать живыми, вселяя в них частичку себя, вдыхая мерзкое, как Бог вдыхал в человека жизнь.

— К чертям тогда всё! — закричал парень. — Я в Шираз, и первым рейсом в США. А после прочь с планеты, в лунную или марсианскую колонию!

— Всем места не хватит. Да и навряд ли нас кто-то подпустит к космодрому.

Профессор махнул рукой, чтобы Купер уезжал, а не стоял на одном месте. Сони так и поступил. Спустя несколько секунд, Хаммер, не обращая внимания на песчаную бурю, ревя мощным двигателем, вырвался с территории лагеря, держа путь в сторону разбитой дороги. По крайней мере, Маркусу в это хотелось верить, что они смогут отыскать почти в нулевой видимости путь к спасению.

Пригибаясь, Маркус бросился обратно, но через несколько метров вдруг замер, наткнувшись на Майка, главного, отвечающего за безопасность. Крупный мужчина, родом из Далласа, принюхивался, поводя головой, точно зверь. Бельма глаз слепо смотрели вокруг, не обращая внимания на несущуюся пыль и песок, а щёки и лоб усеивали свежие гнойные язвы. Фридман уже приготовился к нападению, но где-то в стороне раздался оглушительный женский визг, и Майк растворился в буре, исчезнув из поля зрения.

Достигнув входа, археолог скользнул внутрь, начиная спуск по знакомой лестнице. Вроде бы прошло не более часа, когда они группой здесь проходили, ещё ничего не подозревая, но казалось, прошла целая вечность с тех самых пор. Даже не верилось во всё происходящее. Тем не менее, это было так. За спиной царил ад. Одержимые убивали людей, и если не хотелось Маркусу, чтобы это расползлось раковой опухолью по всей планете, то следовало остановить любой ценой.

Подсвечивая себе путь фонарём, Фридман спустился в сам храм, поводя лучом, выхватывая безжизненное тело Евы. Некогда красивое лицо теперь казалось жутко уродливым до безобразия. Но стараясь не обращать на это внимания, он обошёл труп, останавливаясь возле возвышения с табличкой. Вновь достал наладонник, просматривая текст. Эхо, искусственный интеллект не мог прочитать его наоборот, а было бы неплохо. Ведь тогда получался обратный эффект, что заставит Пазузу убраться из этого мира, снова запирая демона в темницу. Впрочем, он и сам прекрасно это сделает.

Маркус обернулся на некий шум, затылком почувствовав движение. Луч фонаря выхватил дёргающийся труп Евы Ной. Мышцы мелко подрагивали, как будто по ним пробегали электрические импульсы. Волосы на голове у мужчины зашевелились от страха. Ему захотелось бросить всё, и бежать прочь со всех ног, лишь бы подальше от этого жуткого места. Но нет, он обязан это совершить. Ради всего человечества, и к чёрту эта Луна, гонка со временем.

Труп девушки вдруг взвился в воздух, и существо издало хрип. Хрип мертвеца, а бельма глаз вновь пронзили мир живых своим ледяным взором. Позвоночник выгнулся, ломая что-то в спине, с влажным хрустом. Изо рта брызнула фонтаном тёмная кровь, стекая по подбородку, пачкая топ и джинсы.

— Ты мой, — отрыгнула из себя вместе с жидкостью эти два слова одержимая.

Вокруг неё закрутился вихрь из пыли. Длинные волосы взметнулись, шевелясь, будто змеи у Медузы Горгоны. С огромной скоростью руки поднялись, желая схватить ненавистного человека, но археолог был готов, так что ускользнул из смертельных объятий, рухнув на плиты. Одержимая промчалась мимо, ударившись лицом о стену, разбивая его, ломая нос.

«Вот оно! Следует действовать быстрее. Ведь финал совсем рядом».

Ему в лицо ударили мелкие камни с пола, оставляя кровавые следы. Не утираясь, Маркус перекатился на живот, тяжело дыша, глядя на экран наладонника, начиная читать задом наперёд слова, хотя шумерская клинопись не являлась привычным для обычного человека, читаясь справа налево, а каждая пиктограмма что-то да значила. Тем не менее, заклинание было составлено просто гениально. Справа налево, это вызывать, а слева направо, заключить в темницу. Удивительно, как раньше ему это не бросилось в глаза. Хотя, ничего необычного, так как события закрутились слишком быстро. Чумной ветер воспользовался лазейкой, выскользнув из темницы.

На Фридмана налетела одержимая, хватая его за волосы, с силой дёргая на себя, одновременно хохоча и рыча, будто сумасшедшая, растягивая чёрные потрескавшиеся губы, скалясь зубами. Её распухший язык возился во рту, точно жирный слизняк, которому тесно.

— Я тебе больше не нравлюсь такой?

Определённо, она ему такой не нравилась, и поэтому Маркус двинул ей кулаком между глаз, и голова монстра откинулась назад, только чудом не слетев с почти отделённой шеи.

— Ты, мерзкий живой вонючка, — зашипела та, брызгаясь слюной. – Старость не радость. Я чую вонь твоего тления. Тебя зовёт могила. Скоро черви и крысы станут жрать твою прогнившую от грехов плоть.

Одна из табличек слетела со стены, попав Фридману в лоб. Следом за ним оторвалась и другая, а после ещё и ещё. Археолог пытался уворачиваться, но годы давно не те, да и устал он порядком. Глина больно ранила лицо, руки, вонзаясь острыми краями, оставляя после себя неглубокие рубцы.

— Будь ты проклята! – закричал он в отчаяние!

— Проклят будешь ты, — стало ему ответом, а следом за этим послышался булькающий хохот.

Ничего теперь не напоминало о той некогда красивой аспирантке. Перед ним находилось самое настоящее чудовище, порождённое больным воображением. Бельма глаз по-прежнему холодно смотрели на валяющегося под ногами червя. Из рваной раны на шее сочилась, то ли кровь, то ли ещё что-то. Одержимая парила над землёй, раскинув в стороны руки.

— А теперь, иди ко мне, — приказала оно грубым басом, поманив длинным пальцем с обломанным ногтем.

И Фридман подался вперёд, не телом, но душой. Его дух медленно стал отделяться от физической оболочки, выскальзывая, как это делает змея со своей кожей, желая двигаться на зов. Он обязан подчиняться этому древнему, как мир созданию. Оно было рождено из мрака, самой Тиамат. Пазузу уже был тогда, когда Христос висел на кресте, он был и ещё в более давние времена, которые давно поросли мхом и легендами. И его невеста, как поговаривали, являлась сама Лилит.

Пасть твари широко распахнулась, открывая бездну, и туда подался археолог, всем своим естеством, желая подчинения сильного над слабым. Но вдруг во мраке появилась яркая точка, а следом