Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 13 - Евгения Потапова

— Вот не готова я с этими вещами расстаться, жалко мне их. Они меня защищают. У меня где-то карты из страны Авось лежат. Может, они подойдут?

— Попробуй с картами. Неужто от Маргошки ничего не осталось? Есть, наверно, какие-то особые вещи.

— Ну, есть, — нехотя кивнула я.

— Не жадничай, кинь приманку, отвлеки. Ну и смотри там. Не геройствуй. Демон твой хоть и ворчун, а дело своё знает. Слушай его. — Она снова помолчала. — И позвони после. Дай знать, что жива.

— Обязательно, — вздохнула я. — Спасибо, Матрена.

— Да ладно... Иди. И удачи.

Она положила трубку. Я стояла с телефоном в руке, глядя на разложенные на столе инструменты. Теперь к ним добавился ещё один пункт — найти предмет с сильной энергетикой. Придётся покопаться в своих закромах.

Завтра предстояло интересное утро.

Глава 37–38

Нашла приманку

Я направилась в свою потайную комнату, давненько я туда не заходила. Сдвинула в сторону тяжёлый книжный шкаф, скрывающий потайной ход, и шагнула в узкий проход. Воздух здесь был неподвижным, густым и пах пылью, старой бумагой и едва уловимым ароматом сушёных яблок — как в бабушкином комоде.

Моя потайная комната. Свет от старой лампы под зелёным абажуром мягко освещал пространство, выхватывая из полумрака знакомые силуэты.

На полках, за стеклянными дверцами витрин, стояли они. Десятки пар глаз из стекла, фарфора, пуговиц, ниток и тряпок смотрели на меня в молчаливом ожидании. Куклы. И не простые. Здесь была наша общая коллекция — каждая со своей историей, каждая заряжена, каждая в своё время служила проводником, защитником или ловушкой, или несла в себе боль и разрушение. Про них, про всех было написано в тетрадках Аксаны.

Фарфоровая барышня в кружевном платье, внутри которой был запечатан слишком назойливый дух болтливой прапрабабки. Солдатик из свинца, умевший находить потерянное. Тряпичная кукла с угольками вместо глаз, шитая ещё одной из прежних хозяек, — отличный оберег от сглаза. И многие другие.

Я провела пальцем по стеклу, оставляя дорожку в пыли. Они все были тихими, «спящими». Их энергия дремала, дожидаясь своего часа.

Моё внимание привлекла одна, сидевшая в углу на отдельной полке. Небольшая, из потемневшего от времени дерева, с грубо вырезанными чертами лица. «Смотрительница». В тетради написано было, что её сделал в подарок какому-то знаменитому писателю и гуляке один старый резчик по дереву, знавший толк в таких вещах. Она могла впитывать в себя негатив, как губка, и хранить его, не выпуская наружу. Идеальная приманка и одновременно контейнер.

— Вот ты где, — прошептала я, открывая витрину.

Я взяла её в руки. Дерево было тёплым и живым, словно только что из-под резца. Именно то, что нужно. Сильная, но пассивная энергия, которая не станет сопротивляться, а примет удар на себя, пока мы будем разбираться с печатью.

— Прости, старушка, — сказала я, бережно укладывая её в небольшую коробку с защитными знаками. — Придётся тебе завтра поработать. Послужишь щитом.

Остальные куклы молча наблюдали за мной.

Я вышла из потайной комнаты, задвинула шкаф и оглядела свою добычу. Колода карт и деревянная кукла. Две сильные, но очень разные энергии. Теперь можно было быть увереннее.

Осталось дождаться утра. И посмотреть, чего стоит эта «клякса» на самом деле.

Я поставила коробку со «Смотрительницей» на стол рядом с колодой карт из мира Авось. Тут же аккуратно разложила всё остальное: мешочки с солью и травами, свечи, запасные амулеты. Комната превратилась в штаб перед решающим сражением.

Шелби материализовался в кресле, изучая мои приготовления. Его взгляд скользнул по коробке, и он одобрительно хмыкнул.

— Неплохой выбор. Древняя штуковина. Пахнет очень интересно, привлекательно. Она выдержит.

— Надеюсь, — я провела рукой по крышке коробки, чувствуя под пальцами лёгкую вибрацию. — Жаль её, конечно. Она же как живая.

— Она инструмент, — бесстрастно заметил Шелби. — И используется по назначению. Лучшая участь для любой вещи.

Я вздохнула, не в силах с ним спорить. Для него всё в этом мире делилось на полезное и бесполезное. Чувства и привязанности в расчёт не принимались.

— Ладно, — я зевнула. — Уже поздно. Попробую поспать. А ты?

— Я посторожу, — он откинулся в кресле, и тени от огня печки заплясали на его лице. — На всякий случай. Чтобы никто не помешал нашему маленькому собранию.

Его слова прозвучали как мягкая угроза, обращённая к невидимому миру. Я кивнула с благодарностью. С Шелби на посту можно было быть спокойной.

— Только куклу не трогай, — предупредила я.

— Агнета, нет, конечно, за кого ты меня принимаешь? — он посмотрел на меня с осуждением.

— Я принимаю тебя за любопытного демона, который вечно суёт свой нос во все дела.

— А ты не лучше меня, — хмыкнул Шелби. — Сдался тебе этот договор.

— Ой, всё, — я махнула на него рукой и направилась в свою спальню.

Сон не шёл. Я ворочалась, прокручивая в голове возможные сценарии. Старый договор, печать, холод... Всё это не предвещало ничего хорошего. Матрёна говорила о приманке, но я чувствовала, что дело не только в этом. Такие вещи редко довольствуются подменой. Им нужна суть. Источник.

Перед самым рассветом меня вырубило на пару часов тяжёлого, тревожного, беспокойного сна, где смешались образы пляшущих кукол, летающих карт, кривых зеркал и чёрной, растекающейся кляксы.

Меня разбудил резкий стук в окно. Я вздрогнула, села на кровати. Саши в комнате уже не было. Я направилась на кухню, чтобы посмотреть, кого там принесло. За стеклом, в предрассветной мгле, маячила знакомая фигура. Валера. Он был уже здесь.

Я накинула халат и открыла ему дверь. Валера стоял на крыльце, бледный, с тёмными кругами под глазами, но собранный. В руках он сжимал старую картонную коробку, перевязанную бечёвкой.

— Я не смог ждать, — сказал он, переступая порог. — Не спал всю ночь. Она... она словно звала меня.

— Куда с коробкой в дом! — рявкнула я. — А ну быстро в летнюю кухню. Мне этого ещё в доме не хватало. И вообще, как ты вошёл во двор?

— Мне Саша калитку открыл, — растерянно проговорил Валера, пятясь назад.

— Ты чего так рано? В кухне не топлено, и я сама ещё не завтракала. Глаза после сна даже не успела продрать, — ворчала я.

Развернула его в сторону летней кухни. Холодный утренний воздух заставил меня съёжиться в тонком халате. Я накинула пуховик и вышла из дома.

— Прости, — он шёл за мной, сжимая коробку в руках. — Я… Я не мог больше оставаться там. С ней. Всю ночь мне снилось, что эта клякса расползается по стенам, и из неё кто-то что-то шепчет.

— При