Сплатология - Джейсон Никки

Женщина положила руки на грудь Амелии, нежно поглаживая ее кожу. Она подняла руку к ее лицу, просунула пальцы ей в рот мимо веревки и грубо вытащила тряпку изо рта.

Амелия отпрянула от прикосновения женщины, дрожа от страха и отвращения.

- Кто... кто ты? - прошептала она.

Женщина улыбнулась извращенной ухмылкой.

- Я - Лилит, - сказала она, ее голос эхом разнесся по ратуше с пронзительной властностью. - А ты, моя дорогая, вот-вот станешь частью чего-то по-настоящему великолепного.

Ужас грозил полностью поглотить Амелию, когда она смотрела, как Лилит поднимает нож и держит его в дюймах от ее кожи.

- А теперь, моя дорогая, - прошептала Лилит ей на ухо, - давай начнем.

Она вонзила нож в дрожащую плоть Амелии, каждый удар посылал ударные волны боли, проходящие через ее тело, пока она кричала от агонии. Она провела ножом по бедру Амелии, таща лезвие вверх, разрезая мышцы и сухожилия, пока удерживала девушку в обнимающем захвате.

Старейшины стояли во главе алтаря, их лица были скрыты в тени, когда они подняли руки в мольбе.

- Воззрите на жертву, - крикнул один, заглушая мольбы Амелии. - Да прольется ее кровь и умиротворит Древних, и принесет их гнев на наших врагов.

Веки Амелии тяжелели, отягощенные агонией, пульсирующей в каждой клетке ее существа. Каждый вдох ощущался как пылающий ад, ее легкие кричали о пощаде, пока она боролась, чтобы не поддаться тьме. Боль была неумолимой атакой, безжалостно разрывающей саму ее душу. Она чувствовала жар пламени, лижущий ее кожу, и извивалась в агонии.

Она потеряла сознание.

* * *

Когда она очнулась, комната была темной. Она была одна, только эхо ее криков.

Когда глаза Амелии открылись, первые лучи утреннего света пробивались сквозь щели заколоченных окон ратуши. Со стоном она попыталась пошевелиться, но обнаружила, что крепко привязана к алтарю из дерева и костей. Она дернулась против своих пут, но они держали крепко, врезаясь в ее опухшие запястья и лодыжки как жестокое напоминание о ее пленении.

Две женщины, которые резали ее, вошли через дверь, за ними следовали несколько других горожан. Они зловеще ухмыльнулись, увидев ее. В их глазах вспыхнуло хищное возбуждение.

- Мы думали, ты уже можешь быть в сознании, - мурлыкнула Лилит, старшая из двух женщин, медленно приближаясь.

Сердце Амелии бешено колотилось в груди, пока она смотрела, как они подходят.

- Что вам от меня нужно? - прошептала она, ее горло было сорванным от криков.

Ухмылка Лилит стала шире.

- О, моя дорогая, у нас так много планов на тебя, - сказала она, ее голос был тошнотворной смесью сладости и жестокости. - Но сначала мы должны подготовить тебя к следующему этапу ритуала.

Амелия тщетно пыталась ослабить ремни и вырваться. Она была слишком слаба. Горожане наблюдали в молчаливом очаровании.

Лилит и другая женщина приблизились, зловеще размахивая ножами. Лилит наклонилась и прошептала:

- Теперь ты принадлежишь нам, Амелия, - eе голос сочился ядом. - И нет спасения от тьмы, которая ждет тебя.

Другая женщина голодно кивнула, поднимая свой нож.

- Приготовься, дорогая, - проворковала она, ее голос был тошнотворно сладким. - Настоящее веселье вот-вот начнется.

- Последняя часть ритуала ясна, Амелия. Ты хотела знать, что происходит с чужаками, которые приходят сюда. Ты думала, что люди имеют право знать. Ты все еще так думаешь, Амелия? - Лилит обошла вокруг алтаря. - Тебе следовало уехать. Лен предупреждал тебя не лезть в дела, которые тебя не касаются. Но увы, ты не вняла его предупреждению.

- Теперь ты останешься, - пропела другая женщина, садясь у основания алтаря.

- Пожалуйста... не надо, - умоляла Амелия.

- Уже слишком поздно для просьб, дорогая, - оскалилась Лилит. - Теперь ты принадлежишь нам - телом и душой.

Другая женщина нетерпеливо кивнула, держа нож наготове.

- Тьма требует жертвы, - торжественно произнесла она, ее голос был леденящим шепотом. - И ты, дорогая Амелия, теперь избранная.

Лилит повторно тыкала Амелию ножом в ребра, каждый укол был глубже предыдущего. Девушка кричала, чувствуя, как нож пронзает ее плоть. Она чувствовала, как кровь стекает по ее бокам.

Другая женщина, теперь на коленях, провела ножом от лодыжек Амелии вверх, вспарывая ее. Кровь брызнула кровавыми дугами, когда обе женщины с дикой жестокостью полосовали ее плоть, вырезая глубокие раны, которые хлестали алым с каждым безжалостным ударом.

- Лоррейн, посмотри, - позвала Лилит другую женщину, хватая горсть волос Амелии и резко откидывая ее голову назад.

- Пожалуйста... остановитесь... - плакала Амелия, слезы текли по ее лицу.

Лилит и Лоррейн садистски рассмеялись, их лица исказились в первобытном экстазе. Лилит засунула свой нож в рот Амелии, проталкивая его так далеко, как могла. Лезвие рассекло обе стороны губ Амелии, разрывая мышцы щек.

Зрение Амелии поплыло от слез агонии, когда нож безжалостно выдернули из ее плоти. Она закричала в внезапном порыве неповиновения, ее голос был хриплым от боли и ярости. Кровавые слюни вылетели из ее губ, попав на лицо Лилит.

Лоррейн одним стремительным, свирепым движением полоснула ножом по подошвам ступней Амелии с тошнотворным хрустом. Крики Амелии достигли крещендо агонии, когда свежие волны боли поглотили ее, посылая волны агонии через ее израненное тело.

Кровь капала из-под ее изувеченных ступней, скапливаясь на каменном полу. Каждый нерв в ее теле кричал от невыносимых мук. Каждый вдох был рваным хрипом, вырванным из глубин.

Лоррейн встала и повернулась лицом к Амелии, их лица почти соприкасались. Кровь размазалась по ее лицу, когда она наклонилась и поцеловала Амелию. Облизнув губы, она наслаждалась металлическим вкусом. Она улыбнулась Амелии и обхватила ее груди, сжимая.

- Ты будешь хорошей парой. Красивые упругие груди, с которыми он сможет играть, чтобы не скучать.

Наклонившись, она взяла сосок Амелии в рот. Она нежно пососала его мгновение, дразня сосок языком.

Амелию тошнило. Когда она пыталась вырвать свою грудь изо рта Лоррейн, боль пронзила ее тело, словно молния. Она издала пронзительный крик, глядя вниз на Лоррейн, которая стояла перед ней на коленях.

Смех Лоррейн эхом разнесся по залу, когда она наслаждалась вкусом плоти между зубами. Кровь толстыми ручьями стекала по ее щекам, окрашивая ее дрожащие губы в алое. С тошнотворным удовлетворением она встала, ее глаза светились больным восторгом, пока она играла с изувеченными останками своей жертвы.

Она засунула