Это сплаттерпанк, мать его! - Джон Скипп

трогается с места. Том показывает большой палец вверх и указывает на Гарри, а девушки энергично кивают в знак согласия, но не произносят ни слова. Гарри решает снова разрядить обстановку.

- Откуда вы? – спрашивает он.

Старая добрая фраза.

- Мы из глубочайшего космоса, – монотонно отвечает Том.

- А-а-а! – восклицает Гарри. – Конусоголовые, да?

Сзади раздается удивленный смех.

- Вы смотрите "Субботним вечером в прямом эфире"? – спрашивает брюнетка.

- Эй! Это Большое Яблоко, дети: родина шоу "Субботним вечером в прямом эфире" и всего культурного!

В ответ раздаются одобрительные возгласы и возгласы восхищения.

- Да, это чертовски маленький городок, если вы здесь впервые. Он вам понравится.

- Я здесь впервые, – говорит блондинка, – и, кажется, мне уже нравится.

- Но здесь страшно, – вдруг говорит брюнетка. Наступает многозначительная пауза. – Мы из очень маленького городка в Пенсильвании... Стюартстаун. Слышали о таком?

Гарри не слышал.

- В общем, – продолжает она, – мы приехали в Нью-Йорк, и... боже мой! – она тяжело вздыхает, а потом добавляет: – А вам не страшно здесь жить?

Гарри задумывается. Ему приходит в голову, что нет, но он не хочет говорить именно это. Прежде чем он успевает ответить, в разговор вмешивается блондинка.

- Если ты не боишься, с тобой все будет в порядке, Кэти. Страх притягивает негативную энергию. Если ты не...

- Вечно ты про эту энергию, – жалуется первая. – Не знаю, что и думать обо всей этой энергетике, – она буквально выплевывает это слово.

- Нет, серьезно, – говорит Том, и это его первая серьезная реплика. – Это как с собакой, Кэти. Собака чувствует, когда ты боишься. Тебе не нужно носить с собой табличку "Я БОЮСЬ ТЕБЯ", чтобы собака поняла, что у тебя на уме. Они просто это чувствуют.

- Ненавижу собак, – бормочет Кэти.

- Вот видишь? – настаивает Том. – Это потому, что они видят тебя насквозь...

- Но правда же! – перебивает Кэти, возвращая разговор к Гарри, который все это время слушал. – Когда мы вышли из поезда и поднялись наверх, в вестибюле был какой-то парень с огромным радиоприемником и...

- Кэти!

Блондинка в центре явно расстроена.

- Всё в порядке, – медленно и тихо говорит Гарри. Он знает, о чём она собирается спросить. – Давай, спрашивай.

Кэти украдкой поглядывает на своих спутников, которые неодобрительно качают головами. Она посылает им телепатическое сообщение в духе "ну, он же сказал, спрашивай", затем откашливается и продолжает:

- Ну, по радио сказали, что... что в этом году уже погибло около восемнадцати таксистов, и... – повисает тяжёлая тишина, – ... и я просто хотела спросить: вас это совсем не пугает? Я имею в виду, по-настоящему, серьёзно.

Когда никто не отвечает, она добавляет:

- Я бы испугалась, это точно.

Атмосфера в машине накалилась, как будто Кэти только что вывалила на всех огромную лопату кладбищенской земли. Гарри столько всего хотел бы сказать прямо сейчас, столько мыслей роится у него в голове, требуя выхода, что ему хочется просто закричать и выплеснуть их, разбросать по обивке сиденья, как осколки раздробленного черепа. Но эти ребята недавно в городе, и с ними ничего плохого не случится, и он не хочет тревожить их своими кошмарами.

Поэтому он тщательно взвешивает каждое слово, прежде чем заговорить, и старается, чтобы его слова были как можно более значимыми. Он говорит:

- Это опасная работа. Без сомнений. Здесь полно психов, и некоторые из них скорее убьют тебя, чем посмотрят в твою сторону.

Теперь они ловят каждое его слово, забыв о промахе Кэти.

- Но, – добавляет он, и это самая сложная часть, – по моему опыту, смерть – это не так уж страшно. Я хочу сказать, это плохо, – и все нервно смеются, – но ещё хуже тем, кто остался. Понимаете? Как будто кто-то потерял некоторых из своих любимых людей из-за гребаных извращенцев и психов... – и тут он замолкает, понимая, что заходит слишком далеко.

"Они бы не поверили, если бы я им рассказал", – напоминает он себе.

Он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. Это помогает. Он смотрит в зеркало заднего вида. Они ждут.

- Но, понимаете, я таксист. Я вожу это такси уже двенадцать лет и, наверное, буду водить его вечно. Всё просто. Вы знаете, чем рискуете. Вы идёте на риск. И надеетесь, чёрт возьми... – он делает паузу, и его голос звучит с трудом, – что с вами ничего не случится. Думаю, в этом и есть смысл жизни.

На этом он замолкает.

- Да, – говорит Кэти после внушительной паузы. – Похоже, теперь нигде не безопасно, да?

Голос Тома, который смотрит в окно на Город полых гор, звучит странно мягко и отстранённо.

- Нигде, – почти шепчет он.

"Нигде".

Это слово эхом отдается в голове Гарри. Нигде. Он представляет, как едет в такси, бесконечно петляя по бесконечной ночи... и тут, к счастью, кто-то меняет тему.

К тому времени, как они добираются до Сент-Маркс-Плейс, они успевают обсудить все, от Рейгана до резиновых секс-кукол, и Гарри хочется, чтобы эта часть поездки никогда не заканчивалась. Но на улице полно синеволосых панков, неоновых вывесок, дыма и драйва, а бойфренд Кэти ждет ее в своей безумной квартире в Ист-Виллидж, и Гарри понимает, что их путь подходит к концу.

Проезд обходится в небольшую сумму – 1,30 доллара. Они быстро делятся деньгами, и в руку Гарри падают четыре купюры.

- Это было круче, чем на американских горках, чувак, – сообщает ему Том. – Хорошего вечера.

- И вам хорошего вечера, – отвечает Гарри. – И добро пожаловать в город, ребята.

Несколько неловких, но искренних попыток подбодрить друг друга, и вот ребята уже выходят из такси. Двое других, ошеломленные новым окружением, начинают расходиться, но блондинка останавливается у окна Гарри и, присев на корточки, смотрит на него таким взглядом, что его старое сердце начинает болеть.

- Берегите себя, Гарри, – говорит она наконец.

- Не беспокойся за меня, – отвечает он с теплотой и легким смущением.

На его губах играет едва заметная улыбка. Она улыбается в ответ.

- Но мы все равно будем за вас переживать.

Затем она поворачивается (ее друзья уже ждут) и они растворяются в тенях Ист-Виллидж.

- Наслаждайтесь жизнью, – шепчет Гарри, с грустью глядя им вслед.

Он не