Коллекционер - Александр Варго

class="p1">Пробуждение утром было муторным и тяжелым, словно весь предыдущий вечер Максим не отлипал от бутылки. Хотя он лег в кровать трезвым как стеклышко. И тем не менее головная боль не исчезла, продолжая методично вгрызаться в мозг, словно обезумевший крот.

Пока он принимал душ, на телефон пришло новое сообщение. Оно было от Ольги и, как всегда, не сулило ничего хорошего. Расчесав влажные волосы, Долин открыл сообщение и прочитал его вслух:

«Той пятерки, что ты прислал, детям хватит на неделю, максимум на десять дней. Меня такой расклад не устраивает. Ищи работу, у тебя неделя. Или я подаю в суд».

— Обожаю тебя, Оля, — вздохнул Максим и зачем-то подмигнул собственному отражению. Его лицо было бледным и осунувшимся, как у студента, который не спал ночами, готовясь к сложному экзамену.

Недолго думая, он написал ответное послание, и оно было предельно коротким:

«Пошла на хер. Подавай куда хочешь».

Не успел он выйти из ванной, как на экране высветилось очередное сообщение:

«Какая же ты МРАЗЬ».

«Уж какой есть», — подумал Максим. Ставя чайник на плиту, он решил, что все-таки переведет бывшей супруге еще какую-то сумму. Пожалуй, тысяч десять. У него и так осталось немного, а еще на что-то жить нужно…

Ну и с работой надо что-то придумать.

«Для начала придумай, что делать c телом Дока, которое у тебя в гараже», — напомнил голос, и Максим помрачнел.

Эх, старина Док… Только сейчас Долин ощутил всю горечь произошедшего. По сути, Гриша был единственным из их компании, c кем он более-менее ладил. Спокойный и внимательный. Профи в области античной истории, у него целая полка c фигурками по этой теме. Док досконально разбирался в своем увлечении и мог часами рассказывать о греческих гоплитах, о том, чем ауксиларии отличаются от преторианцев, каковы особенности велитов и гастатов c триариями…

Кроме того, Гриша был прекрасным реставратором, он даже несколько редких фигурок Долину отремонтировал, да так профессионально, что даже эксперт не определит, в каком месте была починка… И никогда ничем не хвастался, в отличие от Фельдмаршала, этого напыщенного павлина…

Кстати, Док вчера обмолвился о награде, которую объявил Павел за информацию об убийцах. Значит, он кого-то начал подозревать, раз приехал к Долину?

«Нет, Док, здесь ты попал впросак, — подумал Максим. — Тот, к кому ты приехал за советом, оказался твоим палачом».

«Док был одиноким», — вкрадчиво произнес голос.

— Сам знаю, — проворчал он, допивая чай.

«У него тоже неплохая коллекция. Где-то тысяч восемь-десять, есть безусловные раритеты».

— На что ты намекаешь? — Максим повысил голос.

«У тебя его ключи. Езжай к нему со своими коробками, и… пополнишь свою коллекцию. Тогда она станет не просто редчайшей, она будет уникальной!»

— Нет, — закрутил головой Максим, его даже охватил страх от подобной идеи. — Нет, этого мне не надо!

«Это потому, что у тебя весь гараж забит, — промурлыкал голос. — А будь еще одно помещение, ты бы обязательно съездил…»

— Хватит! — заорал Долин.

Он взял c антресолей ножовку и комплект новых полотен. Максим не знал, насколько хорошо будет пилиться человеческая кость, но запасной материал у него просто должен быть. Подумав, захватил c собой спортивный костюм: в нем он будет «работать».

А теперь — в хозяйственный магазин за строительной пленкой.

* * *

«…каждый из нас обязательно рано или поздно придет к Богу. Это не должно быть насильно, все идет от души, потому что… потому что это все зависит от света внутри каждого живущего… несозревшего человека бесполезно гнать в церковь, он ничего не поймет…»

Журналист понимающе кивал, слушая седовласого старца в просторной черной рясе, и, когда тот закончил, начал задавать уточняющие вопросы.

Вера Андреевна бездумно таращилась на экран, изредка моргая. Телевизор, настроенный на канал «Спас», работал практически без перерыва, круглые сутки. Пенсионерка засыпала под эту передачу и просыпалась под нее. Раньше она очень любила этот канал. И сейчас воспринимала его как некую данность, вроде солнца за окном, и ей даже не приходило в голову переключить на другую программу, поэтому она послушно глазела на порядком запыленный экран. Хотя едва ли улавливала суть происходящего.

Усыхающий мозг Веры Андреевны c трудом воспринимал информацию, и с каждым днем ей все сложнее было удерживать связь c реальностью. Лица, мелькающие в телевизоре, казались пожилой женщине одинаковыми, будто куклы в магазине игрушек. Слова она тоже плохо разбирала, находящееся в полудреме сознание не успевало их усваивать, и они обтекали его, как листья, которые стремительно несет ручей.

В какой-то мере Веру Андреевну можно было сравнить c палкой, воткнутой в дно этого ручья под названием жизнь, который равнодушно протекал мимо, не обращая на бедную старуху никакого внимания. И под воздействием влаги и времени эта палка постепенно истончалась, практически полностью сгнив у основания. Еще немного, и она надломится, после чего ее унесет бурлящий поток.

Вера Андреевна слегка приподнялась в постели и закряхтела от боли, пронзившей худое плечо. В последние дни оно болело все сильнее, как будто туда загнали ржавый крюк. Что это, суставы? Или потянула мышцу? Еще донимали скрученные артритом пальцы, которые были похожи на уродливые корни деревьев. Все обезболивающие таблетки закончились, и теперь старушка покорно терпела боль, молясь про себя. Молитвы — это единственное, что она могла себе позволить.

Конечно, хорошо бы вызвать врача, только как? И кому звонить? Раньше все это делал Валера. Он часто забывал купить нужные лекарства, постоянно опохмелялся, но худо-бедно обеспечивал Веру Андреевну всем необходимым. Сейчас же она ощущала полную беспомощность, граничащую c паникой.

Пенсионерка постоянно прислушивалась к малейшим звукам, доносящимся снаружи: вдруг это ее блудный сын? Вот уж она ему устроит выволочку, так долго не ночевать дома!

И почему его до сих пор нет? Ведь прошло уже столько дней! Или месяцев? Неужели он бросил немощную мать, которая едва может ходить?

Вера Андреевна c трудом села на кровати. Грязная, давно не стиранная простыня была влажной от мочи и почти полностью съехала c кровати на пол. В комнате стоял удушливый смрад, но пожилая женщина не чувствовала отвратительного запаха: когда все время лежишь в изгаженном белье, обонятельные рецепторы перестают реагировать на вонь и свыкаются c ней.

Сегодня утром она съела последнее печенье, которое лежало на тарелке, что принес ей внук. В последнее время она часто забывала его имя. Кажется, Максим.

Хороший, добрый парень. Вот только вид у него какой-то не совсем нормальный. И хотя внук редко навещал ее, Вера Андреевна чувствовала, что c ним что-то не так. Он явно выглядит больным.