Некрофобия 2: Мир Мертвых - Джек Хэмлин

Маленький Джон хихикнул.

Сонни Бой продолжал ухмыляться.

Я, конечно, ничего не имею против Бога или людей, которые в него верят. Иногда я верю в высшую силу, а иногда просто остаюсь агностиком. Я никак не могу определиться, особенно после "Пробуждения. - Однако, насколько я понимаю, в чем тут дело, Сонни Бой не производил на меня впечатление примерного хориста. Я решил, что он и Иисус сочетаются так же, как собачьи экскременты и кофе.

Думаю, Папаша очень лаконично подытожил это для меня там, в яме:

Он садист и психопат, который считает себя единственным исполнителем воли Бога на Земле. Тебе лучше оставаться с ним в хороших отношениях. Даже если ты не религиозен, мой друг, притворись, что ты такой.

Сонни Бой просто пристально смотрел на меня. - Сколько евреев поместится в "Фольксвагене, - Стив? - спросил он меня.

Я ждал, что это будет шутка, но он был абсолютно серьезен. - Я... я не знаю.

Он снова показал мне эту змеиную улыбку. - Пятеро на переднем сиденье, пятеро на заднем и пять тысяч в пепельнице.

Это была извращенная шутка, и, по-моему, он ждал, не обижусь ли я. Я не обиделся. Черт, я же был рабочим. На стройках, когда я клал кирпичи, я слышал гораздо худшие вещи. В любом случае, он пристально наблюдал за мной. Я пошел ему навстречу. Он смеялся, я смеялся.

- Думаю, ты отлично впишешься в нашу команду, - сказал Сонни Бой.

Литтл Джон вывел меня из своего кабинета. Снаружи мы остановились. Он дал мне сигарету и сам закурил, пристально изучая меня.

- Что, сержант? - наконец спросил я.

Он улыбнулся. - Ты мастер брехни чемпионатского уровня, Стив. Да, это точно. Когда я собрался возразить, он поднял руку. - Ничего, ничего. Мы все такие. Если будешь держать Сонни Боя в хорошем настроении, это продлит твою жизнь, и ты это сразу понял. Он не в себе, Стив. Ни в коем случае. Я знал его до "Пробуждения, - и он не был таким. Он был странным и набожным, но он не был тем человеком, которого ты видел там. Просто продолжай играть картой лжи, и у тебя все будет в порядке.

Так началось мое знакомство с "армейской" жизнью и, в частности, с Сонни Боем. Маленький Джон был не так глуп, как казался, и у меня сложилось впечатление, что Сонни Бой его пугал, что было неплохо, потому что это означало, что Маленький Джон все еще оставался человеком, а не монстром, как его босс.

- А как насчет полковника Брайтвотера?

- Ты с ним познакомишься позже.

Меня повели в импровизированное барачное помещение, где я буду жить, когда не буду сражаться на войне Брайтвотера. Все это обещало быть интересным, и я это знал. У меня болело сердце, потому что я так сильно скучал по остальным. Я не мог перестать думать о своем сыне и о том ужасном горе, которое он, должно быть, переживал. Я знал, что Так будет оберегать их, если это вообще возможно, а Диана позаботится о Поле, как о собственном ребенке. Той ночью мне приснилась не Рики и не моя вина, а Сабелия. Я жалел, что не прижал ее к себе, пока у меня еще была такая возможность.

Потому что я не думал, что такой шанс еще представится.

МЕРТВЫЕ, НЕ СПЯЩИЕ

Через несколько дней после того, как я стал одним из "солдат" Брайтвотера - и поймите, я использую этот термин очень условно - Папаша был выпущен из ямы, и мы встали на одной из импровизированных сторожевых башен сразу за колючей проволокой и наблюдали за ночью. Луна светила ярко, и сухая дневная жара улетучивалась из города. Мы наблюдали за зомби на улицах, потому что когда не было работы, а от игры в карты или чтения книг в мягкой обложке о мирах, которых уже не существовало, надоедало, всегда оставались зомби.

В ту ночь они сделали что-то интересное.

Что-то, чего я никогда раньше не видел.

Стоя там - я с карабином TR-15, который мне дал Маленький Джон, а Папаша с русским СКС, - мы наблюдали, как зомби выходят на улицу. Не просто десять или двадцать, а сорок, пятьдесят и шестьдесят. Они продолжали стекаться в лунном свете, но не направлялись к колючей проволоке.

- Может, нам стоит пойти и рассказать об этом Маленькому Джону, - предложил Папаша.

- Они ничего не делают. По крайней мере, пока.

И действительно, они ничего не делали, по крайней мере, ничего, что я мог бы понять. Все они просто стояли на улице и смотрели в небо, словно чего-то ожидая. Они стекались со всех сторон. Они бросили то, что ели - а обычно это были останки друг друга - и выстроились в ряды. Они выходили из зданий и домов, из переулков, канав и люков канализации. Некоторые из них несли кости или обрывки того, что они грызли. Живые мертвецы. Существа, которые когда-то были мужчинами, женщинами и детьми, братьями и сестрами, матерями и отцами, тетями и дядями, соседями по дому и бабушками. Они стояли плечом к плечу и просто вытягивали шеи, чтобы посмотреть на небо над головой. Может быть, на луну, но, скорее всего, на что-то за луной, о чем я даже догадываться не мог.

Пять зомби - это сбивает с толку, двадцать - пугают, но сотни - а их там наверняка были сотни - это невообразимо страшно. Ты знаешь, что они там. Насколько я слышал, в Нью-Йорке проживало более восьми миллионов человек. Если даже половина из них теперь превратилась в зомби, это была невероятная армия ходячих мертвецов. Если бы какая-то сила или влияние когда-нибудь объединило их в одну общую армию, у нас, выживших, не осталось бы ни единого шанса, сколько бы оружия и бомб у нас ни было. Мне кажется, всякий раз, когда я видел, как они так объединяются, я боялся, что это и происходит.

- Что ты знаешь об ARM? - спросил