За гранью безумия. - Александр Науменко

— Кто они были? – спросил Жорик, тоже выбравшись из салона.

— Понятия не имею, — покачал я головой. – И знать не хочу.

Последняя вышла Олеся, дрожа, затравленно вертя головой, прижимая руки к груди.

Следовало подумать, что говорить властям, но мне в тот миг ничего не хотелось. Сильная усталость навалилась на меня. В правду они вряд ли поверят, а врать… Нет, пока ничего не хотелось. Просто сесть на асфальт и сидеть, что я и сделал, подтянув к себе налитые свинцом ноги, обняв колени, уставившись в пустоту пространства, вновь и вновь переживая весь тот ужас, который довелось нам всем пережить, вспоминая лица погибших друзей. Возвращение в реальный мир избавило нас от смертельной опасности, но с другой стороны, добавило кучу проблем. Теперь придётся как-то объяснить, куда делись наши товарищи, и почему весь салон микроавтобуса залит кровью. Но это будет потом, а пока горячий асфальт, летнее жаркое солнце и осознание того, что весь этот кошмар остался позади.

Мертвецки пьяный дед.

Мертвецки пьяный дед.

Алексей много лет не был в родной деревне, в которой ему довелось провести своё счастливое детство. Приближаясь к селению, он с ностальгией вспоминал, как бегал по этим местам сопливым мальчишкой. Ему также припомнились вкусные пироги, которые пекла бабушка. Но старушки уже давно не было в живых. Она покинула этот мир почти десять лет назад, оставив своего мужа в одиночестве дожидаться последнего часа.

Бросив автомобиль на дороге, так как дальше было не проехать, Алексей двинулся на своих двоих, постоянно поправляя на плече тяжёлую спортивную сумку, в которой находились гостинцы для деда. Как-никак, не каждый день приезжаешь сюда, и даже не каждый год. Поэтому с пустыми руками нельзя.

Молодой человек остановился на центральной и единственной улице, оглядывая убогий пейзаж. Дома казались опустевшими, сиротливыми, в которых никто давно не жил. Ставни заколочены, а из труб не поднимался дым. Селение вымерло. Молодёжь уехала в город, а старики должны были доживать свой век в одиночестве, теша себя воспоминаниями прошлого.

Ещё десяток лет назад, здесь всё было по-другому. Жизнь бурлила в этом месте. Маленький Алёша играл со своими друзьями, когда приезжал к бабушке с дедушкой на лето. Но сейчас, по-видимому, из старых знакомых никого не осталось. Возможно кто-то спился и помер, а другие уехали, решив начать новую жизнь в большом городе. Так обычно и поступали во многих населённых пунктах. Молодежи нечего было делать в глуши, кроме как бухать. Работы не имелось, так что все стремились в города, где имелся хотя бы какой-нибудь шанс стать кем-то. Да и то не факт, но попытка, как говорится…

Алексей с изумлением смотрел на покосившиеся от времени дома, что стояли на честном слове. Казалось, что подует ветер и эти строения рухнут, не выдержав напора. Огороды исчезли под густым сорняком. Не было слышно никаких звуков. Ни собак, ни птиц.

- вымерли что ли здесь все? — пробормотал он себе под нос, вертя головой, пытаясь поймать хоть какое-нибудь движение.

Ступая по неровностям дороги, Алексей медленно приближался к такому знакомому дому. К его облегчению, ставни были открыты, как впрочем, и входная дверь, будто приглашая забредших путников на обед.

«Добрый путник заходи, — вспомнил парень слова одной песенки. — И в подвале есть вино, правда горькое оно».

Но в отличие от паучихи, здесь жил вполне нормальный живой человек, хотя и неисправимый шутник. Его старик, который учил маленького Алешку рыбачить, слушать звуки леса, распознавая зверей по их голосам.

«А как дед шутил! Иногда хохотала вся деревня, но порою и стонала. Бабушка же всегда укоряла мужа, отчитывая его, как какого-нибудь мальчишку».

— Розыгрыши твои глупые, — бурчала она. — И сам ты выставляешь себя дураком. Седина в бороде, а всё шутом бегаешь.

Сунувшись внутрь, молодой человек сразу ощутил неприятный сладковатый запах, который ударил в нос. Поморщившись от отвращения, Алексей громко окликнул деда, внимательно приглядываясь к обстановке. Вроде ничего не изменилось. Та же старая мебель, что и раньше. Даже стол, за которым он в детстве кушал, с широкой лавкой у стены.

Наконец послышались приближающиеся тяжёлые шаги. Из мрака комнаты появилась сухая фигура, в которой молодой человек узнал своего деда. Седая борода была всклокочена, как и длинные волосы на голове. Этакий бирюк. Два злобных покрасневших глаза уставились на Алексея, пристально глядя из-под густых бровей. Старик что-то прошамкал, сплёвывая себе под ноги.

— Кто таков! — потребовал он немедленного ответа, подтягивая сползающие штаны.

Алексей отпрянул от такого негатива, растерявшись на какое-то время. Но собравшись с мыслями, он улыбнулся.

— Ты чё дёснами светишь? Дурной что ли? Отвечай, когда тебя спрашивают. Иначе сейчас возьму ружьё, да как шмальну!

Жилистые руки с пожелтевшими от никотина пальцами упёрлись в бока.

— Дедушка, ты не узнаёшь меня? Я же Алёша.

Какое-то время ничего не происходило, а потом морщины на лице разгладились, а на сухих губах появилась довольная улыбка. Взгляд мигом переменился, подобрев.

— Алёшка! — закричал он во всё своё мощное горло. — Ну чертяка! Вымахал то как!

Дед без усилий оторвал девяностокилограммового внука от пола, тряся его как куклу.

— Да-да, это я.

— Здоровый стал, как твой батя. Прямо кабан. Да какой там кабан! Лось!

— Ну да, есть такое дело.

Внук явно засмущался.

— А я думаю, кого это принесла нечистая? Уже обрадовался… Кхе-кхе. Впрочем…

* *

— Такие вот дела.

Они сидели возле окна за старым прямоугольным столом. Перед Алексеем находилась тарелка с вареным мясом. В блюдце лежали вялые огурцы и помидоры, а также сыр, который успел покрыться плесенью. Внук рассказывал своему деду о жизни в городе, а также о родителях. Показав несколько фотографий, старик потом долго охал, говоря, как изменился его сын с невесткой.

— Да уж. Прямо и не узнать их. Папка то твой, вон, седой, как я.

Дед грустно улыбнулся.

— Так сколько же времени прошло, дедуль.

— Да, время. К сожалению, оно летит стремительно. Я и сам помню себя в твоём возрасте, а поглядишь в зеркало, и не понимаешь, когда успел состариться. Вроде бы только вчера