Античный Чароплет. Том 5 - Аллесий

в мой дворец. К счастью, за прошедшее время его никто не снес, не взял штурмом, не разрушил, не притащился требовать на дуэли… Все было на удивление спокойно, словно бы напоминая затишье перед бурей. Только бури не просматривалось. Разве что в Бхопаларе… Ну так до Бхопалара сколько дней пешего перехода! Тамошние проблемы до Шумера не доберутся. Ну, не должны по крайней мере.

Уже на подходе ко дворцу я ощутил что-то… Что-то. Что-то чувственно знакомое, связанное с местом. Словно воздух становился с каждым шагом все легче и мягче. Интуитивно я понимал, что это такое. И мои губы решили проверить нечаянную догадку:

— KI-AN-ŠID! — я спокойно произнес, чеканя каждый слог. Запертые вроде бы ворота начали медленно открываться, стоило мне пройти еще несколько шагов. Пленники следовали сзади. Агаст поднял голову, смотря на огромные врата. Стража, стоявшая на воротах внутри, вышла наружу, кто-то взбежал на стену… Но, узнав меня, четверо воинов поклонились и пошли обратно. Двое склонили лишь головы, двое опустились ниже пояса. Наемники. Рабы. Первые следят, чтобы вторые не устроили восстания. Вторые следят, чтобы первые не предали. Честно, понятно, традиционно. Люблю Шумер. Здесь все так продумано и правильно… Все же есть в местной специфике что-то такое… притягательное. Если ты силен — ты тут будешь как рыба в воде. Система выстроена под сильных. Слаб?.. Тогда ты будешь частью системы. Только и всего. А я с недавних пор отношусь именно к первым.

— Господин, вы вернулись…

— Отведите в подземелья, — я махнул рукой на Агаста и Альфиру. — Заприте в отдельных камерах. Эту не кормить, не поить — вообще не подходить. Кандалов не снимать, — я начал отдавать распоряжения. — Мешок с головы — тоже. Касательно тебя… — я повернулся к Агасту. — Завтра утром доставьте его ко мне. Поговорим.

Мне предстояло сделать еще множество дел. И в первую очередь — хорошенько поесть и поспать. Отдых должен быть комфортным, тогда он больше положительного влияния оказывает. Так на Парифате объясняли. У них цивилизация передовая — наверняка что-то в этом понимают.

***

Сознание возвращалось с трудом. Она не могла окончательно очнуться не меньше часа, то собирая воспоминания последних дней, то снова проваливаясь в полузабытье.

Во рту было сухо настолько, что язык свободно скользил по небу и щекам, словно палец по листу папируса. Он и не чувствовался-то особо — язык… Альфира смогла принять полусидячее положение только спустя еще час возни и целой серии тяжелых попыток. Сесть полноценно так и не удалось — только опереться плечом о стену, вытянув полноценно ноги. Все тело болело, руки не чувствовались: давно онемели от веревок и кандалов, неудобной позы, в которой её бросили на каменный пол. К тому же, пока она была без сознания, тело явно умудрилось обмочиться и избавиться от какой-то полужидкой фракции, которая образовалась в кишечнике. Пошевелить ногами нормально было почти невозможно: связана она была вся. Да и глаза не видели ровным счетом ничего, а уши — не слышали. Сначала паническая мысль как-то устало даже попробовала мелькнуть — выдавили глаза… Но нет. Не выдавили. Просто на голове был давно засаленный потом и остатками слюней и слизи мешок. В ушах, судя по всему, что-то твердое. Воск?.. Наверное.

В таких условиях ей не оставалось ровным счетом ничего. Пошевелиться нельзя, осмотреться нельзя, хотя она была уверена, что вокруг темнота. Поговорить? Ну, она могла бы попытаться выдавить из себя какие-нибудь звуки в надежде, что кто-то услышит, однако понять ответ из-за затычек она бы все равно не смогла. Но пересохшее горло только саднило, воздух пропускало кое-как, а сокращаться правильно отказывалось. Скорее всего, она что-то тихонько хрипела или мычала, но даже понять, похоже ли это на слова, было почти невозможно. Ужасающая ситуация.

Она помнила Тиглата Вавилонского еще со времен войны с куклусами. Тогда он был еще подмастерье. И они первый раз повздорили. Если бы она только знала, чем все обернется в дальнейшем… Да и потом — могла бы она не оказаться здесь? Могла бы. Если бы послала старика из рода проклятого Кель’Таля. Интересно, этот древний старик знал, когда заключал с демонами свой договор две сотни лет назад, к чему придут его потомки?

Единственное, на что надеялась Альфира — на то, что бывший когда-то ничтожным выскочкой, а сейчас превратившийся в опаснейшего хищника маг все же не станет ее убивать. Все можно пережить, от всего восстановиться. Она сейчас столь жалкая, что даже себя как женщину предложить не в состоянии. Но в сущности — какие у них с Тиглатом счеты? Старые обиды? Оскорбления? За это можно извиниться. Её отец — самый влиятельный человек в Кише. Был. Сейчас, конечно, не он. Но её двоюродный брат — да. Она сама была знакома с самим императором. Чего может желать маг вроде Тиглата? Стать архимагом? Да, точно, архимагом. Её род, её друзья — они могли бы помочь! Пригласить императора, уговорить его быть благосклонным…

Конечно, владыка Шумера сам решает, кого величать архимагом, а кого нет. Но он может быть благожелательно настроен к конкретному магистру, если его попросить…

Да, это точно. Нужно говорить правильные слова. И еще… Что еще она может предложить? Старое ожерелье Йена? Остатки. Но четыре теневых гончих все еще служат ей по контракту от него. Тоже сойдет. Себя… Она соблазнила немало мужчин, считалась красавицей, каких поискать. Но сейчас на нее вряд ли кто-то мог бы взглянуть без отвращения.

О мести Альфира даже не думала. Бывший мальчишка-раб из Вавилона оказался настоящим отморозком. Он расправился со всем родом Кель’Таля, не пожалев даже Сайама. А ведь Йен говорил, что мать мальчишки в свое время была любовным интересом Тиглата. Может, ошибался? Откуда он, в сущности, мог узнать?..

Сама Альфира относилась к Сайаму смешанно: он был ребенком её жениха от другой женщины. В Шумере с этим было просто, но она ведь не какая-то наложница! Она магесса! Только толку с того, как выяснилось, не было никакого.

Боевая мощь магистра внушала уважение многим магам Шумера. Особенно после массовой дуэли с чародеями Гуабы. Про эти события женщина тоже слышала. Так что нет. Мстить этому… Она уже не того полета птица. И просто страшно. Это уже не подмастерье, которому можно нахамить или окунуть лицом в гуано. И не мастер без роду, которого она могла бы… Что-нибудь да