Античный Чароплет. Том 5 - Аллесий

— Все равно не сходится. Если Шумер и Та-Кемет хотели освободить Эмушу, зачем было воевать против него и убивать?

— А зачем им могущественный демон, которому поклоняется множество людей? Да еще и столь близко рядом с собой? Древние залы… Тут все просто, — она подняла из воды изящную руку, начав загибать пальцы. — Шумер, Та-Кемет и Праквантеш в лице Тай-Кера в первую очередь освободили Эмушу. Затем я с ним, его потомками и моим народом уничтожили основные силы Бхопалара, верхушку Храма Тысячи, разорили северные земли, уничтожили почти все население Похалая, положили северные племена наг и убили наследника Раджи. Ты же помнишь, что Сварнраадж не был наследником от рождения? — я кивнул. — Дальше пришли твои родичи, — она шумеров имеет в виду?.. — и подданные Фараона. Они убили Эмушу, а архимаг Менгске еще и обрушил мне на голову горы, которые были моими же владениями. Именно в то время, когда мы все были ослаблены. В Похалае были союзники из числа местных мудрецов. В основном — Лэнг, — так вот, откуда там кольцо двурогого?.. — После этого они забрали Шивкамути, ослабив и низведя Храм. И сделали все, чтобы к власти в Храме пришли те, кто никак с этим всем большим делом не связан.

— Император знает обо всем, что ты мне рассказываешь?

— О части — да, — она пожала плечами. — Это я тебе передаю всю историю, как она есть. Без лишних сложностей. Каждый в ней знает свою часть мозаики. Кто-то больше, кто-то меньше. Ты же желал без всяких сложностей все сразу же узнать?

— Уже не уверен, что это была хорошая идея, — я обескуражено “плавал” взглядом по помещению. Разговор шел на бхопаларском диалекте, так что рабы все равно не могли ничего понять. Но вот как-то малость неуютно стало. Словно бы стоило такие вещи обсуждать более… конфиденциально? Хотя мой дворец в целом от следящих чар довольно-таки защищен. — И что дальше?

— Дальше Пакт оказался под угрозой, силы Лэнга оказались разобщены и практически уничтожены. Они сохранили влияние только на юге…

— Бахра.

— Верно. Шумер и Та-Кемет убедились, что выстроенная ими система работает, когда Бхопалар с Бахрой справился самостоятельно, без их участия. За теми событиями многие силы наблюдали.

— А Праквантеш?

— Скорее Тай-Кер, а не Праквантеш. Он могущественный маг, но не настолько, чтобы предъявить претензии открыто. С ним поссорились, разумеется.

— И примерно в то же время изгнали, а потом и убили Эскетинга. Чуть раньше, точнее.

— Верно.

— Дай угадаю. Дальше твое место занял Гаруда. Гелал курировал от Лэнга проект с Бахрой. Там же каким-то боком затесался Дагон… Голова кругом идет.

— Они вынуждены были внести коррективы в свой проект.

— А когда Лэнг окончательно проиграл, лидерство перехватил уже Асмодей, который хочет сделать третью попытку. Я так понимаю, в первоначальном варианте основной ударной силой выступили бы именно великие духи?

— Да, все верно, — она кивнула головой.

— Мне надо это обдумать…

Я слегка сполз в воду, погрузившись по самые глаза. Нос начал медленно пускать пузырьки, на которые я иногда и переводил задумчивый рассеянный взгляд. Мне было ОЧЕНЬ интересно, а вот в свете всех этих вскрывшихся гниловатых секретов — Агаст… Его миссия вообще точно в том, чтобы побороть Мируна, как я думал последние годы? Или в чем-то другом? Может ли так быть, что Варуна желал дать людям небольшое преимущество? С учетом масштабов всех этих сил — на Парифате я начал наконец окончательно осознавать, насколько могущественны целые миры бессмертных — эта заварушка на краю вселенной реально частный проект нескольких демонов. Но людям здесь будет от того совсем не легче.

Глава 12

— Боль — это полезно. Боль укрепляет волю, — я говорил спокойно, без злобы. Откровенно говоря, Агаст меня за прошедшее время утомил.

Мальчишка стоял на ногах, расставленных по ширине плеч, дышал. Просто дышал. Я решил не гробить то, что заложили в Храме, продолжив обучение в их традиции, но и шумерскую забывать не стоило. Несмотря на то, что на первых порах именно храмовая школа казалась мне эффективнее — особенно в боевом плане — именно шумерская в конце концов выигрывала за счет универсальности. Чему учить Агаста, даже и речи не шло: гидромантия, управление жизненной силой, немного магии слова. Еще единяющие техники с духом вкупе с поиском нормального спутника, связанного с водой.

Стыдно признаться, но в момент столкновения с отрядом храмовников я буквально забыл про Шак’Чи. Точнее, совсем из головы я его не выбросил, но среди храмовников я обезьяна не почувствовал, так что некоторое время просто не знал, где он. Красная доступа к памяти Альфиры не имела, так что подсказать не могла. Агаст же выдал в конце концов всего одну фразу. “Ушел”. Не соврал… Так что обезьяна предстояло еще поискать. Можно было применить к Агасту пытки, но это было уже излишним. Я все-таки учился в цивилизованном мире, так что пытки без существенного смысла в рамках педагогического процесса к ученику применять не хотел.

Мальчишка сейчас учился делать крайне простую с моей точки зрения, но концептуально сложную для него самого операцию: отделять потоки жизненной энергии от маны. Храмовники учатся такому только после этапа сатьяна, а из тех, кто таки сумеет такого достичь, уже мало кто не становится брахманом. Шумеры в принципе не используют их вместе. Храм же в какой-то мере ставил палки в колеса своим последователям на этапе становления. Сначала новых последователей обучали, как совместно использовать эти две энергии, буквально не показывая, что они разделимы. Ученик и аколит Храма в принципе оперировали маной с примесью жизненной силы в некой собственно найденной пропорции, которая позволяла не сдохнуть в процессе, но при этом получить максимальную мощь. Понимание того, что эти две энергии разделимы, начинало появляться только на уровне сатьяна.

С одной стороны, такой подход давал огромный рост. Учениками становились в детстве. Жесткие тренировки, постоянные дозированные траты праны в таком возрасте приводили к взрывному увеличению силы. Кроме того прана, в отличие от маны, прекрасно чувствуется. Это седьмое начало смертного неразвито от рождения, так как в принципе для ворожбы не предназначено. А вот второе — очень даже в тонусе. Мы же все буквально живые. И жизненная сила всегда с нами. Прочувствовать её,