Водяной 7 - Константин Паули

— Ну, будем считать, что я гордо скрестил руки на груди, — недовольно проворчал он. — Но знайте! За годы, проведённые в Пекле, я изменился. Я сделал, как вы изволили выразиться, выводы! Я научился контролировать свой голод. Я стал другим, клянусь, только животные! Бродячие собаки, крысы… Никого не стану похищать или пить тайком. Я способен жить бок о бок с людьми, прямо как вы, утоляя жажду зверушками, да и то нечасто. Вы же сами не вегетарианцы, в конце концов!

— Притормозите, Гавриил Несторович, Вы слишком много тараторите, — Василиса подняла ладонь, останавливая его. — Давайте ещё раз и по существу. Чего Вы хотите?

— Хочу, чтобы вы отпустили меня на все четыре стороны, — произнёс он, уже аккуратнее подбирая каждое слово.

— С какой это радости? — недовольно встрял я в разговор.

— С такой, дорогой друг, что я могу пролить свет на происходящее, — Упырь повернулся ко мне и прищурился. — Это был не просто прорыв из Нави. Не случайный побег. Здесь кроется явно какая-то тайна. И те существа, что сейчас прячутся у вас под боком… О-о-о… Это вам не какой-то там, никому не интересный упырь. Вы стоите на пороге катастрофы. А информация, которая есть у меня, способна всё изменить. Сделка! Я вам всё выкладываю как на духу, а вы даёте мне уйти.

— И с чего нам тебе верить? — я не спешил бросаться на заманчивую наживку.

— А можете и не верить! — он пожал плечами, и наручник снова коротко звякнул о батарею. — Поклянитесь своей второй душой, если то, что я расскажу, окажется настолько важным, как я обещаю, вы снимете браслеты и отпустите меня. Никакой предоплаты, батенька! Сначала я вам, потом вы мне. Всё без обмана. Сделка под условием.

Мы с Василисой обменялись взглядом. Спрятав руку за спину, чтобы пленник не заметил, я подал ей знак, предложив щёлкнуть пальцами.

Она вопросительно изогнула бровь, всем своим видом спрашивая: «И зачем?»

— Затем, чтобы поговорить без лишних ушей, — процедил я, отлично понимая, что Упырь ловит каждое моё слово.

— Мы не заключаем сделок с нежитью, — уверенно отрезала Василиса.

— А ты не забыла, что у нас в этом деле зияет одна здоровенная такая дыра?

— Какая ещё дыра? — с досадой спросила она. В её голосе слышалось раздражение, я знал этот тон, она терпеть не могла, когда я начинал ходить кругами, вокруг да около.

— Ритуал.

Она раздражённо втянула воздух, шумно выдохнула, но всё же вскинула руку и резко щёлкнула пальцами.

Упырь замер, так и оставшись сидеть с широко распахнутыми от любопытства глазами. Тип был на редкость неприятный и мерзкий. Держу пари, он таким был и при жизни.

— Ты вообще представляешь себе существо, которое с таким маниакальным упорством всё время бежит из Нави? — не удержался я от эмоций, глядя на застывшую нежить.

— Это то, что ты хотел сказать, пока он не слышит? Ради этого я потратила силы на «паузу»? — скептически приподняла бровь Василиса.

— Нет, вовсе не это, я о главном. Ритуал. Вилы явно что-то готовили. Вдруг этот тип в курсе, что именно?

— Может, и в курсе, — неохотно признала она. — К тому же он откровенно намекает, что помимо него и Вил в посёлок просочилась рыба покрупнее. Но! Вадим Иванович, позвольте напомнить наш фундаментальный обычай. Главное неписаное правило. Мы! Не заключаем сделок с нежитью! Мы её истребляем. Точка!

— То-то и оно, что неписаное, — проворчал я. — Будь оно зафиксировано на бумаге, там наверняка нашлась бы сноска мелким шрифтом. Что-то в духе: «Если вурдалак способен предотвратить конец света, и обещает не трогать люд мирской, его можно и отпустить». Полицейские ведь отпускают мелкую рыбку, чтобы выйти на крупную.

— Полиция так не делает, это только в американских фильмах, знаешь ли, — фыркнула Василиса. — Давай оперировать фактами. Абсолютно всё происходящее в посёлке объясняется проделками либо Вил, либо этого вот… Всё! Никаких других странностей, нападений, свидетельств, жертв или мистики. Каждое событие объяснимо либо Упырём, либо Вилами. Его поимка вставляет последний пазл в эту головоломку. Закрыто.

— Кроме ритуала и капища, — упрямо продолжал я. — На кой-чёрт Вилам сдалось капище? Ну вырвались из Нави и молодцы. Отсиделись бы, набрались сил и усвистали куда подальше, где их днём с огнём не сыщут. А они упорно торчали здесь. Торчали, прекрасно зная, что в окрестностях посёлка обитает как минимум Леший, который, пусть им и не прямая угроза, но житья бы им не дал.

— Вообще-то, ты прав, они же поняли, что проводился ритуал «коло», после которого одна из них исчезла, — задумчиво сказала Василиса, глядя на застывшего упыря. — И тем не менее не уходили. Я догадываюсь, что они ждали полнолуния, оно как раз через пару дней, но понять никак не могу, что за ритуал они задумали. И всё же это не повод отпускать тварь из Нави жить среди людей. Тем более собак бродячих он вырезал в посёлке всех… и перешёл на цепных псов… Ты серьёзно веришь, что упыря можно перевоспитать?

— У нас на одной чаше весов традиция мочить всю нежить без разговоров… Кстати, то, что ты его вообще допрашиваешь, это уже отступление от традиций, — я смотрел ей прямо в глаза. — А на второй чаше — жизни всего посёлка, если этот их ритуал выйдет из-под контроля и будет опасен. Что, по-твоему, перевешивает? Что важнее?

— Вот так и начинает хлопать окно Овертона! — возмутилась Василиса, отводя взгляд. — Сначала мы с нежитью договариваемся, а потом что? Установим им квоты на сожранных людей в квартал? Кто вообще дал нам право решать, отпускать его или нет?

— Инквизиция, — холодно ответил я. — Она и дала. Дала в тот самый момент, когда не соизволила явиться ловить прорвавшихся тварей, оставив нас разгребать это дерьмо в одиночку. Послушай, мы сейчас сами присвоили себе право поймать конкретно этого упыря, хотя ему это явно не доставило удовольствия. Сами взвалили на себя эту задачу, сами решаем. Выходит, приковать его к батарее мы право имеем, сжечь на костре — тоже имеем право, а отпустить ради спасения людей — нет? Где логика?

Василиса поджала губы. Она была