Некрофобия 2: Мир Мертвых - Джек Хэмлин

- Вас троих поймали на браконьерстве на нашей территории. Вы украли у нас. Вы стреляли в нас. Вы убили одного из моих людей. Вот обвинения, выдвинутые против вас. Как вы на них отвечаете? - произнес он, словно какой-то безумный инквизитор.

Двое мужчин пытались что-то сказать сквозь кляпы, но слышна была только женщина. - Мы брали только то, что было необходимо для выживания. Мы не грабили. Мы не воровали. Мы просто пытались выжить. - Она задыхалась от ужаса. - Пожалуйста... вы должны в это поверить. Мы хотим только защиты. Мы хотим лишь стать частью вашего сообщества. Разве вы этого не видите?

- А, да, я понимаю, - сказал Сонни Бой, опираясь на трость. - Вы - кроткие и смиренные. Да благословит вас Господь, ведь вы всю жизнь выполняли Его волю, и чего еще можно требовать от кроткого духа?

- Да, да!

- Вы лжете! Вы богохульствуете!

- Нет, нет, нет...

- Скажи мне правду, - сказал Сонни Бой, - пока я не вырезал твой язык, гребаная язычница.

Женщина была в истерике, в полной истерике. То, что я видел, было, вероятно, чем-то вроде последнего акта, разыгрывающегося, когда какой-то извращенный, психопатический охотник на ведьм нашел свою добычу. Один из солдат протянул ему укороченный дробовик. Женщина начала кричать и рыдать.

- Заткните эту суку, - приказал Сонни Бой солдатам, - "или я засуну ствол этого дробовика в ее аппетитную дырку и разбрызгаю по небу ее проклятые яичники. - Он махнул рукой в сторону двух мужчин. Солдаты послушно разрезали им кляпы. Они освободили и женщину, и она рухнула в грязь. - Ты, Пончо, и ты, Педро, заткните эту шлюху! Я не буду слушать ее бранные слова! И если вы, парни, думаете, что я шучу, то лучше передумайте, потому что я самый жестокий ублюдок в городе. Я сотворен удивительно и чудесно, и вам, щенки, лучше в это поверить, ибо Бог мне свидетель, слава и хвала. А теперь скажи своей шлюхе, чтобы заткнула свой гребаный мексиканский рот и пошла лежать рядом со своей миской, или я убью ее так же, как Иисус был пригвожден к этому гребаному кресту, а когда она остынет, я трахну ее труп сильнее, чем пудель трахает штанину, амиго.

Вот насколько этот парень был совершенно, блядь, безумным. Толпа просто смотрела, широко раскрыв глаза; полностью завороженная тем, что делал и говорил этот маньяк. Не могу сказать, что это касалось всех, потому что Папаша и еще несколько человек выглядели совершенно понурыми, но остальные были очарованы этим зрелищем.

- Сколько ты у нас украл, Санчес? - спросил Сонни Бой.

- Просто немного еды, - ответил Соломенная Шляпа.

- Ты убил моего солдата? - спросил Сонни Бой у толстяка.

- Нет, нет, нет, это не мы, - ответил Толстяк.

- Я спрошу тебя еще раз, - сказал ему Сонни Бой, - "и на этот раз вы, мать вашу трахающие чили, лучше, черт возьми, ответьте мне прямо, или к рассвету в городе станет на двух бобовых ниггеров меньше.

Это было зверство. И что сделало ситуацию еще хуже, так это то, что Соломенная Шляпа полз вперед, склонив голову, скуля у ног Сонни Боя, как избитая собака. Толстяк сделал то же самое. Словно они были в церкви, умоляя о прощении.

- Какого черта ты делаешь, Санчес? - сказал Сонни Бой. - Кто велел тебе и этому Фрито Бандито лизать мне ноги и ползать перед мной?

- Пощади нас, пожалуйста, пощади нас! - воскликнула женщина.

- Да, позволь нам жить! Пожалуйста, позволь нам жить, мы только и хотим, что жить, мы не хотим умирать, - пробормотал Соломенная Шляпа, слова сыпались из его рта одно за другим.

- Неужели? Слава Иисусу, ты тупой гребаный мексиканец, знаешь об этом? Как насчет того, чтобы, когда мы здесь закончим, я приготовил тебе ужин из трех блюд и позволил тебе трахнуть мою мать?

- Нет. Никакой еды. Только наши жизни.

Толстяк очень медленно поднял глаза. - Я не голоден, я только хочу...

К этому моменту они оба уже сошли с ума и понятия не имели, что говорят. Я тут же решил, что так умирать не буду. Когда солдаты затащат меня туда, я сойду с ума и заставлю их застрелить меня или забить до смерти. Это был единственный путь.

Сонни Бой злобно посмотрел на своих двух жертв. - В котле - смерть, а вы, сумасшедшие ублюдки, пытаетесь шутить. Знаете что? Я не считаю вас смешными ни капельки. И я не думаю, что Господь на небесах хоть немного этим развеселился. Но я скажу вам, что, по-моему, было бы смешно. Это было бы - смотреть, как вы двое и ваша шлюха умрете, а ваши мозги будут капать с забора. Разве это не было бы по-настоящему забавным?

Сонни Бой выглядел как какое-то чудовище. Я видел только розовую полосу его рта и эти желтые зубы. А его глаза, слава Иисусу, - широкие, черные и немигающие, совершенно бездушные и безжалостные, как у рептилии.

- Знаете, что еще смешнее? - обратился он к толпе. - Это смотреть, как пара таких язычников, техасских чили-ниггеров, танцующих "ту-степ, - трахают друг друга. Они ведут себя так, будто им такое не нравится, но, боже мой, как же им нравится. Как только они начинают друг на друга набрасываться, как собаки, это похоже на "счастливый час" в кожаном баре в Тихуане... больше хрюканья и пыхтения, чем в День святого Валентина на овечьей ферме в Арканзасе. До тошноты, Иисус и Мария, да. Эй, Санчес? Не хочешь выступить для нас?

Соломенная Шляпа посмотрел на него. - Иди на хуй, - сказал он.

Я почувствовал, как кожа на затылке напряглась; что-то в животе перевернулось. - Вот оно, - подумал я. - Вот оно, черт возьми, начинается.

- Что ты сказал? - спросил Сонни Бой, его глаза были черны, как мраморные шарики, обмакнутые в горячую нефть.