Водяной 2 - Константин Паули

той, что убивала своих мужей. Я подписался на все аккаунты всех социально активных людей, кто проживал в районах поиска. И вот однажды одна девушка, потом оказалось, что это её дочь, выложила в соцсети фотографию с Тамарой, на которой спустя столько лет я узнал её. Это было очень трудно, скажу я вам. Эти дебилы, пользователи соцсетей чего только не размещают в интернете. Но, момент настал! Я приехал и похитил её. Я сделал всё точно по описанию в книге, провёл ритуал обмена. И каково же было моё разочарование… Тамара исчезла! А Вивьен… Вивьен не появилась!

Он посмотрел на нас, в его глазах плескалось отчаяние, смешанное с яростью.

— Я боялся, что ошибся. Что всё напрасно. Но когда пару дней назад ночью я услышал вой Пса, то понял, раз он кого-то вынюхивает, то моя любимая тут! И вы, мерзкие ублюдки, — его взгляд ожесточился, — прятали её от меня!

Он указал на Чёрного Пса, который обнажил свои зубы в гримасе злости:

— А ты, недостойная блохастая скотина, пытался утащить её обратно на тот свет!

Всё это время энергия Мегалита, заёмная, текла в меня и я почувствовал, что теперь даже смогу пошевелиться.

Василиса, встретившись со мной взглядом, многозначительно кивнула. Она тоже заметила, что сил у меня прибавилось.

— Подожди! — голос Василисы, несмотря на слабость, прозвучал твёрдо, перебивая очередную тираду Юрия. — Остановись! Ты не понимаешь! Есть глобальные законы. Мёртвые должны быть в мире мёртвых. Это базовое правило.

— Правила? — прорычал Юрий, его лицо исказилось от ярости. — Мне плевать на правила! Если они против моей любви, я их нарушу! Я убью вас всех троих, как свидетелей! А если появятся другие твари, которые попытаются её у меня отобрать, то прикончу и их. Я буду жить с Вивьен той жизнью, которую заслужил! Таковая моя правда, личная правда.

— Правда — это осколок льда, — тихо проговорила Василиса, и в её глазах мелькнул холодный блеск. Она посмотрела на меня, и я почувствовал, что она тянется ко мне, просит силы, которую я потихоньку натащил из Мегалита.

Я ответил на это магическое прикосновение и придал Василисе солидную порцию силы.

Воздух в комнате загустел, словно уплотнился до состояния желе. Юрий не был двоедушником и тут это его подвело, потому что иначе он бы почувствовал.

Реальность вокруг нас начала искажаться, стены ДК поплыли, как акварельные краски под дождём. Василиса активировала какую-то магию.

Я вообще-то думал, что она сейчас шарахнет Юрия чем-то фундаментальным, чтобы вышибить из него всю дурь, но помощник участкового меня удивила.

Василиса прямо вот так, лежа на полу ДК, активировала ритуал обмена. И её действия отличались от магии Юрия.

Во-первых, она не чертила схем и магических контуров, не применяла артефакты и прочие атрибуты. А во-вторых, её ритуал был не актом мести, а актом восстановления Баланса, попыткой исправить космическую несправедливость.

В центре ДК полыхнула неровная вспышка. Раздался оглушительный треск, будто сам воздух разорвался. Когда свет рассеялся, Вилена исчезла. На её месте, на полу, лежала женщина. Без сознания, но явно живая и это была Тамара.

Юрий застыл, его неизменная улыбка сползла с лица, сменившись гримасой ужаса и отчаяния.

— Нет! Ыыыыо-о-о! — его крик был полон нечеловеческой боли, разочарования и гнева, неистово рвущихся из потаённых глубин души.

В этот момент самообладание ритуалиста рухнуло. Его внимание было полностью поглощено шоком и горем.

Я, несмотря на боль и слабость, заметил, что наш противник, как говорят в боксе «раскрылся».

Собрав остатки сил, я сумел вскочить и бросился на Юрия. Мы сцепились, его тело оказалось удивительно сильным. Но сейчас моя ярость, моя связь с этой землёй, которая тоже страдала от подобной несправедливости, придали мне достаточной мощи. Кнут выскользнул из его рук. Собравшись с силами, я ударил его в лицо, сильно, резко, прямым ударом в скулу и Юрий безвольно рухнул на пол.

Чёрный Пёс, который всё это время наблюдал, зашевелился. Он поднялся, уже не как чудовище, а скорее, как громадный служебный пёс. Его мысль, переданная телепатией, пронеслась у меня в моей голове:

«Мёртвая возвращена. Моя миссия закончена».

Передав это мне, Пёс растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий привкус озона.

Внезапно и без видимых причин, ветер за стенами начал стихать.

Я, тяжело дыша, поднял с земли кнут. Тело болело как у столетнего старика, и я знал о чём говорю, потому что не так уж давно был таковым.

Василиса уже стояла над нокаутированным Юрием, её взгляд был полон усталости, но и решимости.

— Что мы будем с ним делать? — спросила она, её статус полицейского, казалось, боролся с желанием совершить банальную месть. — Убивать его нельзя. Ну, вроде бы. Я всё-таки служу закону.

— Для начала… Можешь… можешь его как-нибудь магически обезвредить? — откашлялся я, чувствуя, как кровь стучит в висках. — Чтобы он какой-то фокус не выкинул, этот хренов Копперфильд? А то видела, как он запертый замок открыл?

Василиса кивнула.

— Сделаю. А потом… давай перевезём его в опорник. Лучшее место для него сейчас — в клетке.

Затем она посмотрела на общую разруху вокруг, на меня, на мои обожжённые волосы, так, словно видела их впервые:

— Вадим, ты… сам-то как? В порядке?

Я попытался улыбнуться, но получила только кривая гримаса:

— Да не особо. Хотя… Смотря что считать «порядком» и нормой. Так, голова немного поджарилась. Главное, что мы смогли остановить его. И, возможно, восстановить вселенский баланс. Хотя цена этого восстановления может показаться слишком высокой.

— Тебе жаль Вилену?

Я лишь молча кивнул. Да, хоть она и полуденница, мне было её жаль.

Ветер между тем стих окончательно и эта тишина давила на уши не хуже штормового ветра.

— Ты сама-то как?

— Ничего, бывало и хуже, — отмахнулась Василиса, после чего принялась колдовать над Юрием.

Она чертила магические символы, которые тут же наполняла магией и направляла в ритуалиста.

Не очень-то я понимаю в истинной магии, но кажется, слегка разгневанная Василиса лишает его возможности колдовать не только на ближайшее время, а на всю жизнь.

— Убить его в бою, — задумчиво заключил я, после того как Василиса для верности ещё и стянула его руки строительными стяжками, — понятный поступок, а вот казнить после драки — нельзя. Я не могу, ты не можешь. Но у нас с тобой есть такой фокус, называется «звонок другу».

— Кому