Кровавый сад - Алёна Моденская

— Тогда почему все петуньи сдохли⁈

— Не знаю, может, из-за жары, — резко ответила Изи.

— Не смей повышать на меня голос! — завопила Яра так, что её наверняка услышали все в радиусе километра. — Сама купишь новые цветы и посадишь! И я у тебя ещё из зарплаты вычту!

Когда остальные благоустроители получили свои порции криков и заданий, Яра наконец уехала в администрацию, а её подчинённые разбрелись по парку.

— Как, интересно, её спонсор-то терпит? — прошептала Изи, когда они с Томой подошли к клумбе-карете.

Тома промолчала. Влад же как-то терпел бесконечные истерики Ады. Прогнав мысли о Владе и его подружке, Тома наклонилась к петуньям, которые они с Изи вчера полили водой из озера. Точно — цветы за ночь не то чтобы высохли, они попросту сгнили. Превратились в вонючий компост, поджаривающийся на солнышке. Зато другие два яруса, кажется, были в полном порядке. Правда, им явно не хватало воды, а цистерна обещала прибыть только после обеда, как и вчера, без шланга для полива.

— Как думаешь, реально сейчас где-нибудь купить рассаду петуний? — спросила Изи, вырывая из каменной земли сгнившие цветы.

— В августе? — невесело усмехнулась Тома. — Вряд ли. Интересно, с чего они захирели? Неужели из-за озёрной воды?

Изи только пожала плечами. Тома помялась и всё-таки решилась спросить:

— Как нога?

— Какая нога? — недоумённо переспросила Изи. Потом будто опомнилась, пожала плечами и задрала штанину. Увидев продольные фиолетовые синяки, удивлённо присвистнула.

— Может, тебе в больницу, — осторожно предложила Тома, зная, что подруга, ненавидящая даже упоминания о медицине, откажется.

— Подумаешь, синячок. — Изи опустила штанину. — Пройдёт. Пошли дальше. Что там у нас?

Дальше у подруг в плане работы значилось очередное повязывание ленточек на старые яблони. Местные как будто каждый вечер ждали темноты, а потом пробирались в парк, чтобы посрезать все обозначения. В общем, каждое утро благоустроители помечали больные деревья лентами, а потом все метки исчезали.

— Что, опять вяжете⁈ — грозно спросила дама с собачкой, проходя мимо Изи и Томы. — Пилить будете?

— Не будем, — пообещала Изи, завязывая ленту на кривой, явно больной старой яблоне с почерневшими листьями и лишайником по всему стволу.

Пометив дерево, подруги двинулись дальше. Вокруг разносился приторный сладковатый запах гниющих яблок — все газоны были усеяны свалившимися и теперь преющими на жаре плодами парковых деревьев.

Дама с собачкой двигалась параллельно, будто запоминая, на какие деревья Изи и Тома будут повязывать ленты. Её пёсик наделал прямо на газон, но дамочка не дала благоустроительницам даже открыть ртов для возмущения — мигом достала откуда-то пакетик, собрала отходы пищеварения своей собаки и отнесла в специальную урну.

— Культура, — выразительно повела бровями Изи, жмакая кедами по раздавленным в повидло яблокам, над которыми кружили жирные чёрные мухи.

На одну из скамеек с ногами забралась девчонка лет двенадцати и тыкала пальцами в смартфон. Причём села на корточки так, что локти чуть не касались лавки, а колени торчали на уровне ушей, да ещё таращилась в экран почти безумно, будто там показывали нечто, ею обожаемое. Того и гляди зашипит: «моя прелесссть». Вот вам и культура.

Тома повязала ленточку на очередное покосившееся деревце. Странно — под подошвами хлюпали не только размягчённые гнилые плоды, но как будто ещё и земля. Везде почва от жары затвердела, как камень, а под деревьями грунт был рыхлым, пористым, так что даже ноги проваливались.

Вытаскивая стопы из липкой жижи и отмахиваясь от назойливых жужжащих мух, Тома топталась у яблони, пока Изи с другой стороны завязывала на стволе ленту. И тут под ногу попало что-то твёрдое и скользкое, так что Тома потеряла равновесие и шлёпнулась прямо в преющий яблочный кисель.

— Буэ-э, — протянула Изи, морщась.

Тома не могла не согласиться, но цензурных слов для выражения недовольства не нашлось, поэтому пришлось заставить себя замолчать и кое-как подняться на ноги. Изи протянула Томе влажную салфетку, чтобы вытереть руки. Кляня собственную неуклюжесть и надеясь, что никто не заснял её полёт на камеру, Тома оттирала с рук влажную вонючую субстанцию, как вдруг заметила в свалке давленых фруктов нечто занятное.

— Ты куда? — с отвращением спросила Изи, когда Тома шагнула обратно к месту своего фиаско.

Тома присмотрелась. Действительно, в массе гнилых давленых яблок, кишащих червями и личинками мух, лежало что-то ржавое, вроде тонкой трубы. Видимо, это именно об неё и споткнулась Тома. Проводки какие-то, ещё доска торчит.

Схватившись за выступ, Тома резко дёрнула штуковину вверх, та застряла. Кое-как Тома вытащила из гнилья проржавевший перепачканный электросамокат. Выглядел он так, будто сначала попал под грузовик, а потом пролежал в преющей земле, сдобренной гнилыми фруктами, не меньше года. Хотя овальный логотип с буквой Д внутри неплохо просматривался.

— Странно, — тихо произнесла Тома, рассматривая искорёженную штуковину. — Это вроде «Доброкат». Такие самокаты только этим летом появились. А выглядит так, будто ему сто лет. И как он тут оказался?

— Сама-то как думаешь, — фыркнула Изи. — От этих психов чего угодно можно ожидать. Пошли, вечером Яре сдадим. Или выкинем. А может, это Кровавая барыня? Бу-у! — И Изи замахала перед Томой руками с растопыренными пальцами.

— Она самая, — отмахнулась Тома. — Спёрла у кого-то самокат, решила прокатиться, да влетела в яблоню. Разозлилась и закопала его, да?

— Нет, — решительно заявила Изи. — Самокат она не спёрла, а взяла в аренду в приложении. Цивилизация.

— Может, она на нём кого-то сбила? — вяло пошутила Тома.

— Ага, а потом башку отрезала, на руль насадила и гоняла тут, — хохотнула Изи.

— Фу, гадость, — с отвращением поморщилась Тома, в красках представив страшилку.

— Ничего не гадость. Говорят, она своим крепостным головы резала за каждый мелкий проступок и на колья насаживала. А дом у неё был как раз где-то тут. Так может, это её призрак здесь веселится? Разъезжает по ночам на самокатах. Хотя тут и без неё нечисти хватает.

Изи засмеялась, а Тома лишь фыркнула в ответ. Про Кровавую барыню, кажется, слышали абсолютно все жители Добромыслова. И хотя достоверных сведений о ней вроде бы не сохранилось, дети в лагерях, студенты, бабулечки на скамейках и сетевые хомячки в её существование верили и без устали пересказывали друг другу разные страшилки, одна другой хлеще.

Подруги