Кровавый сад - Алёна Моденская

дотащили ржавый самокат до площадки с клумбой и устроили за доской объявлений под навесом. Тома достала бутылочку с водой, но только отпила, как взгляд натолкнулся на свежеприклеенный к доске листок. Ориентировка призывала всех обратить внимание на фотографии двух подростков, пропавших на днях в окрестностях парка. Всем, кто встретит мальчишек, полагалось сообщить об этом волонтёрам или полиции.

Тома присмотрелась. Точно. Она ведь только вчера видела эту хамоватую парочку. И как раз на эклектросамокате, который, кажется, нашёлся несколько минут назад.

Глава 3

Яблочки наливаются

Дальше по плану у Томы и Изи значилось обвязывание лентами старых яблонь возле полуразрушенной танцплощадки. Плюсом было то, что место это находилось в самой глубине парка, среди высоченных сосен, берёз, осин и неизменных кривых яблонь.

Вездесущих невоспитанных самокатчиков тут, разумеется, не было, потому что танцплощадка располагалась метрах в пятидесяти от выложенной брусчаткой широкой аллеи.

Деревья, шумящие кронами в вышине, защищали от палящего солнца, а заодно и от паркового шума. Только вот добираться от аллеи до развалин светлых стен, когда-то огораживающих танцпол, пришлось по колено в высокой траве. С другой стороны, судя по зеленоватым, поросшим мхом булыжникам, проступающим под подошвами, когда-то здесь пролегала довольно широкая дорожка. Полностью она пока зарасти не успела, так что насчёт болота и змей можно не волноваться. Вообще-то насчёт змей тут переживала, кажется, только Тома-параноик, но после истории с падением Изи в озеро и самокатом в яблочном перегное появлению змей в траве уже никто бы не удивился. Наверное.

— Что, и стены будете разбирать? — раздался за спиной глубокий голос, от звука которого у Томы в животе узел закрутился.

— Блин, нельзя же так подкрадываться! — возмутилась подпрыгнувшая от неожиданности Изи.

Оказалось, прямо за подругами следовала та самая вчерашняя согнутая бабушка в кружевной летней шали.

— Так что насчёт стен? — спросила бабуля, в упор глядя на Тому. От этого пронизывающего взгляда хотелось спрятаться.

— Мы вообще ничего разбирать не будем, — пришла на помощь Изи. — Только на трухлявые деревья ленты повяжем, и всё.

— Трухлявые, — передразнила бабушка. — Да они старше меня.

— В том-то и дело, — развела руками Изи. — Парк-то обновлять надо.

— Обновлять, — повторила бабуля, блуждая взглядом по кронам деревьев. Глаза у неё казались странными — будто их цвет переливался от изумрудного до синего. — Дообновлялись уже. Всё порушили, танцульки на месте дома утроили. А нынче — снова обновлять. Следить за порядком-то некому, так снова надо всё порушить.

— Что ещё порушить? — вздохнула Изи, пропуская красно-белую ленту между пальцами. Кажется, болтовня бабули ей поднадоела, но и острого желания работать у неё не было.

— Погодите, какие ещё танцы на месте дома? — спросила Тома, которой тоже не сильно хотелось блуждать по высокой траве между больными деревьями. — Там разве когда-то был дом? Чей?

— Ты не местная, что ли? — хмуро спросила бабушка, словно обвиняла в чём-то.

— Местная, — будто бы оправдывалась Тома, сама не зная, почему.

— Местная, а про Кровавую барыню не слыхала? — едко спросила бабушка.

— Что ещё за Кровавая барыня? — провокационно хихикнула Изи, тоже коренная жительница Добромыслова в бог знает каком поколении.

— Этот парк, — бабушка сделала дугообразное движение клюкой, — бывшее имение Гориных. Камышово. Последняя из их рода, Минодора Горина, жила тут веке в девятнадцатом, в первой половине. Злая была, жестокая. Душ загубила столько, что на целую войну хватит. Вот её и прозвали Кровавая барыня.

— Как это — загубила? — вежливо спросила Тома, с тоской предвидя очередной смачный пересказ.

— Так, — пожала плечами бабуля. — Крепостное право-то когда отменили, а? Историю-то совсем не учите?

— Мы — ландшафтные дизайнеры, а не историки, — огрызнулась Изи.

— Ишь ты, слова-то какие, — иронично усмехнулась бабушка. — Ландшафт. Тогда скажи-ка, дизайнер, что там за ландшафт?

Бабушка указала клюкой на полуразрушенные стены бывшей танцплощадки. Теперь они торчали из кустовых зарослей, как редкие обломанные зубы.

— Там вроде карст, — неуверенно произнесла Тома, что-то с трудом припоминая из занятий по местным паркам и архитектурным группам.

— Угу, карст. — Бабуля покачала головой, будто беседовала с тупицами. — Там был барский дом Камышовка, где и жила Дора Горина. После Революции его разобрали, а стены оставили. Были красные, их оштукатурили в белый. Устроили там танцульки, да пол стал проваливаться. Плясали много. — Тут бабушка проворно изобразила что-то вроде твиста, размахивая клюкой. Потом сплюнула и проскрипела: — Так что никакой там не карст, а подвал.

Тома и Изи синхронно обернулись к старой стене, огораживающей танцплощадку. Оказывается, это не просто построенная ограда, а остатки стен чьего-то жилища.

— А почему не отремонтировали? — спросила Изи, разглядывая крошащиеся стены.

— Погодите-ка, — наморщила лоб Тома. Что-то в рассказе бабули явно не сходилось. — Вы говорите, Горина там жила ещё до отмены крепостного права, а это же середина века. И она была последней. Кто тогда там жил в Революцию?

— Соображаешь, — одобрительно улыбнулась бабушка. — Никто там больше не жил. Как Дора сгинула, так дом стоял пустой и заколоченный до самой Революции.

— Куда она сгинула? — с любопытством спросила Изи.

Но вместо ответа бабуля вдруг обернулась. Оказалось, к ним, высоко поднимая ноги в траве, топал совсем молодой светловолосый парень в форме полицейского.

— Что, арестовывать прибёг? — сузила глаза бабушка.

— И вам здравствуйте, Вальпургия Карловна, — натянуто улыбнулся парень. Потом посмотрел на Тому и Изи и сказал: — Участковый Роман Красин. Вы вчера видели в парке вот этих молодых людей?

И он показал подругам ориентировки, ровно такие же, какие висели сегодня на доске объявлений.

— Вроде да, — неуверенно протянула Тома. Изи же только пожала плечами и замотала головой. Она после пары неудачных, весело проспоренных магазинных краж полицейских недолюбливала.

— Когда видели? — спросил Красин, снимая фуражку и промакивая потный лоб бумажным платочком.

— Вечером, — произнесла Тома, жалея, что вообще открыла рот.

— На самокате? — скучно спросил участковый.

— Ну да, — совсем тихо произнесла Тома. Лучше бы они сейчас ленты на стволы вязали.

— Н-да, — протянул Красин, обмахиваясь фуражкой. — Катались двое вчера по парку и пропали. Были — и нету.

— Вам приветик с того свету, — пробурчала бабуля с