Операция: Конго - Уильям Микл

Инцидент среди деревьев испортил настроение Хайнда, и он обнаружил, что не может вернуться к тому плавному ритму гребли, который у него был раньше. Он начал чувствовать, как весло сдавливает его предплечья и плечи, и понемногу появлялась острая боль. Через час он был более чем рад, когда капитан объявил остановку на обед на скалистом выступе, выступавшем из правого берега и позволявшем им с его вершины обозревать реку вверх и вниз по течению на несколько сотен ярдов в каждую сторону.

На обед у них был горшок рагу из полевых пайков - на упаковке было написано "говядина", на вкус оно напоминало "Мармит" и плохо сочеталось и с кофе, и с никотином, но, по крайней мере, не вызывало рвоты. Хайнд стоял на выступе с сигаретой и чашкой кофе, наблюдая за левым берегом.

- Все еще нервничаешь, сержант? - спросил Бэнкс, подойдя к нему.

- Думаю, буду нервничать, пока не вернемся домой и не уедем отсюда, - ответил тот. - Ненавижу всю эту теплую, сырую дрянь. А то, что за раз видно не больше пары ярдов, просто заставляет мой палец чесаться на спусковом крючке.

- Понимаю, о чем ты. И я начинаю думать, что мы здесь зря тратим время. За весь день не было ни следа нашей целевой группы. Насколько мы знаем, мы можем идти совершенно не в ту сторону.

- Так какой план?

- Еще пару часов вверх по реке, найти сухое место для ночлега и надеяться на чудо.

Как оказалось, им оставалось грести всего еще двадцать минут, прежде чем Хайнд вывел их за изгиб реки и заметил грубо сбитый деревянный крест в форме буквы X, стоящий на мелководье на левом берегу. Он дал понять, что собирается подплыть поближе, чтобы рассмотреть его, а Бэнкс удерживал вторую каноэ посреди течения, а Bиггинс, сидя в корме, прикрывал Хайнда, когда тот приближался к берегу.

Подойдя ближе, он заметил что-то, свисающее в правом верхнем углу конструкции, и сразу понял, что это такое. Остановив каноэ всего в нескольких ярдах от креста, он убедился, что его подозрения оправдались - от веревок свободно свисала одинокая человеческая рука, все еще связанная за запястье. Похоже, ее оторвали - или откусили, - так как от руки оставалось всего один-два дюйма, а ниже свисали обрывки плоти и слишком красная кровь, все еще капающая в воду.

За крестом простирался илистый берег. Даже сидя в каноэ, Хайнд разглядел характерные борозды, оставшиеся от того, как каноэ вытаскивали из реки.

- Они прошли оттуда, капитан, - сказал он, указывая на листву на вершине берега.

- И мы пойдем за ними, - ответил Бэнкс, и его черты лица стали суровыми. - Принесите мне эту руку, сержант. Возможно, это все, что осталось от чьего-то сына. Давайте дадим ей что-нибудь, чтобы похоронить.

Хайнд с трудом подавил внезапную волну отвращения, осторожно вставая в каноэ и проверяя равновесие, прежде чем потянуться вверх, чтобы развязать узлы, удерживающие руку. Под его пальцами она оказалась холодной, даже липкой; черные пятна на суставах и тяжелое золотое кольцо свидетельствовали о том, что мотивом, безусловно, не было ограбление.

- Они скормили его крокодилам? - спросил Дэвис.

Хайнд покачал головой. Он уже успел еще раз взглянуть на заиленные берега вдали и заметил, что следы людей вновь были перекрыты теми же тяжелыми трехпалыми отпечатками, которые он видел ранее.

- Его скормили чему-то, это точно. Но сомневаюсь, что это был крокодил.

- 5 -

Бэнкс позволил Хайнду руководить выгрузкой и размещением каноэ; отряд оттащил их далеко вглубь берега, нашел место, где были спрятаны каноэ тех, за кем они следовали, и продвинулся дальше, чтобы скрыть свои под листвой. После этого они вернулись к реке, пытаясь стереть все следы своих собственных шагов. Но грязь была настолько обширной, а следы их пребывания - настолько заметными, что прохождение отряда было бы достаточно легко отследить любому, кто знал, на что обратить внимание. Единственной надеждой Бэнкса было то, что их цель больше сосредоточена на том, чтобы добраться до места назначения, чем на беспокойстве о том, что за ними кто-то следит.

Четкий след вел на северо-запад, прочь от реки, и как только они спрятали каноэ, Бэнкс повел их вперед.

- Вы с Вигго идите в хвосте, сержант, - сказал он. - Прикрывайте нас.

Он заметил выражение в глазах Хайнда; сержант все понял. Все они слышали рыки в джунглях, все видели окровавленную руку - теперь лежавшую в полиэтиленовом пакете в рюкзаке Бэнкса - и все знали, что беспокоиться нужно не только о похитителях.

Первую минуту идти было тяжело, ноги вязли в грязи, а влажная листва при каждом шаге шлепала по ним, словно мокрая тряпка, но затем местность начала подниматься вверх от реки, и почва вскоре стала более твердой. Растительность по-прежнему была мокрой, но воздух стал менее душным, дышать стало легче, и Бэнкс смог перейти на давно отработанный ритмичный бег, который, как он знал, команда могла выдерживать часами напролет.

Кто бы ни был тот, кого они преследовали, он не заботился о том, чтобы скрыть свои следы; следы, как в обуви, так и босиком, можно было найти через каждые несколько ярдов. Бэнкс почти ожидал наткнуться на еще одну распятую фигуру на каждом повороте тропы - у него было ощущение, что первая была каким-то жертвоприношением, умилостивительным даром тому чудовищу, которое они слышали в джунглях. Но следовать им приходилось лишь по тропе и ряду следов, пока местность не стала подниматься еще выше, и они не начали подниматься по длинному склону, уходящему вверх и в сторону от реки, что вскоре вывело их над пологом джунглей на более высокие возвышенности.

Они пересекли высокий хребет, чьи зубчатые вершины тянулись далеко в северную даль. После тяжелого часа ходьбы тропа привела их на высокий горный перевал, с которого открывался вид на длинную, зеленую долину. В дальнем конце, примерно в трех милях от них, поднимался дым от нескольких костров внутри того, что выглядело как поселение на краю широкой круглой котловины, простирающейся дальше на северо-запад. Бэнкс спустил команду с гребня, понимая, что они будут заметны на горизонте, если кто-то будет за ними наблюдать. Они нашли скалистый выступ, лежавший